Церковь — организм любви

умИзбранные места из выступлений на приходских собраниях протоиерея Алексе́я Уми́нского   —  настоятель храма Святой Троицы в Хохлах, телеведущий, член редсовета журнала «Альфа и Омега», автор многочисленных публикаций на тему христианской педагогики.


«О чем священник спрашивает обычно на исповеди человека? Утренние и вечерние правила читаете? Посты соблюдаете? Ко Причастию готовились? А вопрос, как живет человек по Евангелию, не задается вообще! Даже не осмысляется никем – ни священниками, ни народом Божиим. И это одна из самых величайших проблем, которые существуют в нашей церковной жизни».        Протоиерей Алексей Уминский

* * *

В последнее время …(в церкви)… происходит много таких вещей, которые привлекают людей, и в которых можно себя проявить: …  ярмарки,  социальное служение, очень много  интересных встреч,  событий и праздников.  Но, в общем-то,  это не главное.  Конечно, всем приятно человеческое общение, это все правильно и замечательно. Но приход не должен превращаться в клуб…

… Очень часто мы подменяем нашу жизнь в Церкви  — церковностью, воцерковленностью. В последнее время этот термин звучит страшно навязчиво. «Воцерковленный человек»… этого термина начинаешь просто бояться,  потому что то, что встречается под видом воцерковленного человека, может иногда просто  ужасать. Человек, действительно,  может думать, что он о Церкви все знает – церковный устав, праздники, он может участвовать во всех церковных мероприятиях, совершать свое определенное общественное и социальное служение, … это замечательно…  Происходит встреча с традициями, с такими красивыми, прекрасными мощными вещами, как наша прекрасная русская история, наша прекрасная русская культура, какой-то  статус нашей русской государственности, с очень многим, что Церковь накопила за эти века и сделала нашим прекрасным достоянием. Но все это только внешние признаки, я бы сказал, — плоды церковной жизни, но не сама Церковь…

* * *

…Ведь  что такое, собственно, Церковь? Что такое веровать в Церковь, как мы исповедуем это в нашем Символе веры? Что, действительно, значит для нас – быть этой Церковью, к ней принадлежать? Мы же не вступаем в  Церковь, как в некую организацию. Мы не приходим в Церковь, как в комбинат неких духовных услуг. Для нас очень важно, чтобы здесь мы по-настоящему нашли Бога, нашли свой путь к нему, нашли  ответы на самые важные для нас вопросы.

…Церковь – это организм любви. И только находясь в недрах самой Церкви, человек может это постичь. Но постичь он это может только  очень серьезным глубоким трудом.

Церковь – это встреча человека со Христом, это соединение человека и Бога. Это такое соединение, что как только человек с Богом встретился, никак по-другому он жить не может. Он может только меняться в сторону Христа.  Он может даже незаметно для себя идти этим путем, очень напряженным, очень не простым, сбивчивым, но все-таки все время идти за Христом. И еще раз скажу – это возможно только в Церкви, никак и нигде по-другому. И тогда можно опираться и на традицию, и на историю, и на наш богослужебный круг, на все прекрасное, что Церковь создала, потому что это только дополнение к нашему пути за Христом.

Но вот, если человек в Церкви со Христом не встретился, если человек внутри Церкви не зажегся светом евангельской любви, не приобрел взгляда на мир через Евангелие, то тогда могут быть всякие недоумения и искажения, когда воцерковленность сама по себе может оказаться совсем  не красивой.

* * *

Когда человек смотрит на Христа, он всегда становится очень красивым. Стоит человеку отвернуть от Христа свой взгляд – урод уродом. И вот что Церковь с человеком делает, вот как она нас преображает, –  она нас все время понуждает смотреть на Христа, на этот свет, от которого иногда хочется уйти, убежать , зажмуриться… А она понуждает нас все время смотреть на Христа и, исходя из этого, поступать, говорить, строить свою жизнь. Это бывает очень тяжело, мучительно тяжело, но по-другому нельзя.

Вот что для нас Церковь. Вот так, мне кажется, мы можем понимать нашу веру во святую Церковь,  в то, что Господь не отворачивает от нас лица и нам не дает такой возможности – отвернуться от Него, хотя нас все время тянет совсем в другую сторону.

Тот, кто как-то  с этим встретился в своей жизни, кто  пришел вот в такую Церковь, кто разделил свою жизнь со Христом и не испугался доверить себя Богу, тот  дорожит этой Церковью, любит ее, готов по-настоящему ее хранить.

* * *

Когда мы говорим о общине, мы прежде всего говорим о нашей общности со Христом.  И я бы хотел, чтобы эта самая главная мысль всегда была в сердце и в  уме каждого из нас: объединить нас может только Христос.  Только Христос может нас собрать, только во Христе мы обретаем богочеловеческую общность…

Нашу общность мы обретаем прежде всего  в Евхаристии, в  общеприходском общинном соединении со Христом. Все остальное может быть, а может и не быть. Все остальное хорошо лишь постольку, поскольку есть Христос, к Которому мы стремимся все вместе. И это должно быть  главным и в нашей жизни…

Я не говорю о каких-то аскетических подвигах, об умерщвлении плоти,  стояниях по ночам и о сне на голой земле. Нет, я говорю об устремленности сердца,  о котором мы  взываем на каждой Литургии: «Горе имеем сердца!». Если это в какой-то степени присутствует в нас, тогда мы действительно можем говорить о себе, как об общине…

Мне кажется, главным для каждого из нас должно явиться …понуждение себя, чтобы Христос в жизни каждого из нас стал  занимать главное и первейшее место, … несмотря на все наши различия.

А мы очень разные.  Мы  собраны здесь не по  партийной принадлежности. Нам все равно, кто какие политические взгляды исповедует, кто какую … занимает ступеньку.  Об этом речи идти не должно вообще. За чашкой чая мы можем поспорить про мировую закулису,  про кровавый режим, про что хотите… Но только  для нас это ровным счетом ничего не значит, это все пустота. Если есть во Христе главное, то эти проблемы разрешимы. Такие  несогласия и разномыслие вполне естественны, они должны быть, потому что человек должен оставаться самим собой. Мы должны быть разными, потому что Христос создал нас разными людьми, чтобы мы друг друга дополняли, чтобы мы друг в друге нуждались, чтобы мы друг другу служили, но только тогда, когда устремление нашего сердца – во Христе. И я это подчеркиваю: и для меня, и для каждого из нас  определяющим  должна стать именно  наша общность во Христе,  стремление разделять Евхаристию всем вместе.

… Не надо  делать единственным смыслом причастия только свое личное благочестие. К сожалению, иногда бывает, что  … человеку нужен не Христос, а –  христово,  нужен не Сам Бог, а – божее.  … И о какой общине тогда может идти речь? Ни о какой. Потому что человек приходит не для того, чтобы быть с Богом, а для того, чтобы взять у Бога, не  для того, чтобы  разделить с Ним свою жизнь, а для того чтобы взять для своей жизни у Бога какую-то часть, какое-то определенное количество жизни, если можно так грубо сказать.

Так вот, община тем и отличается от всякого другого христианского сообщества, что тут личное благочестие не является абсолютным и единственным  значением твоего причастия.

* * *

… Литургия, как общее дело, – это  общее служение священника и всех собравшихся в храм на Литургию.  Это сослужение не тех, кто только лишь за личным благочестием пришел,  взял и ушёл, а  тех, кто разделяет свою жизнь со Христом и одновременно с этим разделяет её друг со другом… О чем молится священник: «Всех же нас от единого хлеба и Чаши сея причащающихся, соедини друг ко другу во единого Духа Святаго причастия»…Я бы очень всех просил, подумать над этим и  осмыслить свое участие в приходе  через саму Евхаристию, где Бог отдает Себя, и где мы тоже готовы отдать себя Богу, быть вместе со Христом и стать общиной.

… Я не могу понять, как можно слышать эти молитвы, призывающие тебя к причастию, и не причащаться? … Если я не разделяю причастия, если я не разделяю общую Евхаристию, то  странно разделять все остальное, просто человеческое. В этом есть  какое-то несоответствие.

… Но должно быть постоянное стремление, которое в человеке рождает жажду причастия. Если человек ходит в храм, а в нём естественным образом не возникает жажда Евхаристии, если  он видит других причащающихся, а сам в этом момент не причащается, и ему не становится горько и обидно,  значит,  какая-то есть ущербность в его духовной жизни. Значит,  что-то неправильно, что-то не так. Значит, человек не идет за Христом, а как-то  ходит по кругу…

* * *

Очень часто причащение Святых Христовых Тайн  мыслится нами как дело нашего личного освящения, нашего личного благочестия. Несомненно, это так и есть. Когда человек готовится к принятию  Святых Христовых Тайн, когда он готовится ко встрече со Христом, это дело его личной встречи, личного приобщения ко Христу,  личного подвига и  глубокой ответственности за то, что он совершает, когда со страхом Божиим и верой приходит к Святой Чаше.   Но кроме того причащение Святых Христовых Тайн делает нас едиными друг с другом, делает нас Церковью, единым Телом Христовым.

Об этом молится священник вместе со всеми людьми во время  анафоры на Литургии Василия Великого  после освящения Святых Даров: «Нас же всех, от единаго хлеба и чаши сия причащающихся, соедини друг ко другу, во единаго Духа Святаго причастие». Вот такие слова священник говорит от имени всех собравшихся в храме, которые не могут быть  просто зрителями  того, что происходит во время Богослужения.   Литургия служится не от имени священника, а от имени каждого, пришедшего в церковь. … Это значит, что когда мы собираемся на Литургию, это не только наше частное дело, и даже не столько наше частное дело, как дело всей нашей церковной жизни.

…Ведь Церковь – это не организация. Она имеет, конечно, определённые признаки организации,  – у неё есть своя экономическая составляющая, административный ресурс, определённые политические амбиции… Но   это всё не основное, не самое важное.

* * *

По сути своей Церковь – это таинственный организм, в котором мы и Христос едины. И  существует Церковь для того, чтобы каждый человек становился похожим на Христа, сумел в своей жизни встретиться со Христом и разделить с Ним свою жизнь,  как Христос разделяет Свою жизнь с каждым из нас. Это происходит в Таинстве Евхаристии, в причащении Святых Христовых Тайн. И всякий раз, когда мы с вами собираемся на Божественную Литургию, в воскресный или праздничный день, каждого из нас Господь зовёт разделить с Ним Его жизнь, потому что каждый раз в этом Причастии Он Свою жизнь нам отдаёт.

Слова, которые Христос сказал, когда Он устанавливал Таинство Святого Причащения, звучат так: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое, во оставление грехов. Пийте от Нея вси: сия есть Кровь Моя Нового Завета, яже за вы и за многия изливаемая, во оставление грехов». То есть Господь жертву Свою искупительную нам предлагает. Он предлагает нам войти в Его искупительный подвиг.

Поэтому для каждого из нас очень важно понимать, что когда мы подходим к Чаше Христовой, мы причащаемся – во оставление грехов и жизнь вечную, а не для  получение каких-то особенных преференций, которые помогут нам в этом мире удобно жить,  укрепят наше здоровье и дадут  новые силы, чтобы действовать в этом мире. Совсем нет!

* * *

Когда мы приходим причащаться, мы должны очень хорошо понимать, что мы приходим, чтобы со Христом разделить  Его жизнь, смерть и воскресение. И мы должны быть к этому готовы. Когда мы со страхом Божиим и верою приступаем, мы должны  очень хорошо  осознавать,  какая это великая ответственность, какой это подвиг для каждого из нас. И после этого Причастия  с нами могут случится неудачи в работе, несчастье в семейной жизни, не здоровье, а ровно наоборот.

Христос может вручить нам крест вместе с этим Причастием. И так, собственно говоря, и должно быть, и мы, как христиане, должны быть готовы принять от Христа и нести этот крест, с этим крестом жить, побеждать и воскреснуть!

Но вместе с этим Христос и нашу жизнь принимает на Себя. Он берет на Себя все наши грехи, все наши немощи и болезни,  по словам прока Исаии,  пророчество которого о Христе читается в Страстную неделю.

* * *

Он берёт на Себя нашу жизнь, и по сути, нашу смерть, потому что наша жизнь – это сплошное приближение к смерти, постоянное умирание. Всю нашу немощь, всю нашу  скорбность, все наши ужасы – Он берёт на Себя, потому что Он – Бог, в любви которого все наши несовершенства и грехи могут утонуть и  преобразиться.  И тогда наша жизнь наполняется радостью и полнотой, о которой невозможно  рассказать человеку, который никогда этого не знал.  Только друг с другом можем мы этой радостью делиться, эту радость друг другу передавать. Собственно говоря, это и есть центр жизни христианина. Это и есть то, ради чего существует Церковь.

Тогда понятно, о чём идёт речь, когда говорят, что вне Церкви нет спасения,– не вне  «организации», а вне  общения со Христом, вне этой  полноты  жизни  не может быть никакого спасения.  Христос Себя подаёт, лично  подаёт каждому из нас,  и для нашего личного освящения и спасения, и для того, чтобы мы друг другу соединились во единого Духа Святаго Причастия, чтобы мы были едиными во Христе.

Когда это единство осуществляется, тогда полнота жизни во Христе не даёт возможности человеку после службы просто пойти домой и заняться своими обычными делами, потому что полнота, которую даёт Христос,  подвигает на то, чтобы мы делились друг с другом своей собственной жизнью, как Христос Своей жизнью делится с нами. Тогда осуществляется община. …    И тогда что-то рождается совершенно естественным образом, а не потому, что кто-то придумывает какие-то мероприятия. Церковь так живет, так она жила, и так будет жить всегда.  Потому что люди молятся друг за друга. Потому что люди делят скорби друг друга. Люди приходят друг другу на помощь. Но центр всего этого всегда остаётся в Чаше Евхаристической.