Кто я человек?

Наука потому и называется наукой, что она не признает фетишей, не боится поднять руку на отживающее, старое и чутко прислушивается к голосу опыта, практики, а религиозные предрассудки идут против науки, ибо всякая религия есть нечто противоположное науке.

Сталин.


  • «Наука – сфера человеческой деятельности, функция которой – выработка и систематизация объективных знаний о действительности» (1).

Другими словами: наука изучает только «видимую» — материальную часть мира. Мир невидимый, «духовный», для людей неверующих не является реальностью. В лучшем случае они признают идеи и чувства как отражение человеческого сознания, которые не могут существовать вне человека, поэтому они не обладают самостоятельной реальностью и ценностью. Мир духов для них воображаемая фантазия, а о Боге и говорить не приходится.

«Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога»» [Пс.13:1]. «Бога нет — утверждают атеисты, — наука это доказала»! Не верь! Только человек далёкий от науки может так утверждать.

БОГ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПОЗНАН НАУКОЙ, ТАК КА НАУКА ИЗУЧАЕТ МАТЕРИАЛЬНЫЙ, А НЕ ДУХОВНЫЙ МИР, А БОГ – ЛИЧНОСТЬ ДУХОВНАЯ, И ОН НЕПОЗНАВАЕМ НАУЧНЫМИ МЕТОДАМИ.

Тем более наука не может обладать «неоспоримыми доказательствами», так как в мире их, попросту, не существует, каждому «факту» противостоит «антифакт». «Величайшие открытия первой трети ХХ века, в том числе теорема Гёделя, а также создание теории относительности и квантовой теории, показали ограниченность механистически — детерминистской картины природы, созданной на основе научных исследований двух предшествующих столетий. Оказалось, что и пути развития мироздания, и нравственные императивы подчиняются принципиально другим закономерностям, где имеют место и неустранимая сложность, и неопределенность, и случайность, и необратимость» (2).

В мире действует, с точки зрения «атеистической» науки — закон единства и борьбы противоположностей —  «диалектический  материализм»,  а  с  точки  зрения «христианской» — гармония противоположностей в Боге – «антиномичность мира». Потому любой учёный, хотя и основывается на фактах, но систематизирует их на основе выбора своей «веры». Вера выдвигает гипотезу, которую подтверждают одни факты и опровергают другие.

«Неверующие» учёные апеллируют к фактам, подтверждающим самодостаточность мира, «верующие», воспринимая мир как творение Божие, не мыслят его вне промысла Божьего.

НАУЧНОЕ ЗНАНИЕ ОГРАНИЧЕНО И ОСНОВЫВАЕТСЯ НА ГИПОТЕЗАХ, А ГИПОТЕЗЫ ОСНОВЫВАЮТСЯ НА ПРЕДПОЛОЖЕНИЯХ И ДОГАДКАХ.

Другими словами: во что учёный верит, то и доказывает.

Галилео Галилей (1564—1642), один из основателей естествознания: «В действиях природы Господь Бог является нам не менее достойным восхищения образом, чем в божественных стихах Писания».

Исаак Ньютон (1643—1727), основатель классической физики: «Чудесное устройство космоса и гармония в нем могут быть объяснены лишь тем, что космос был создан по плану Всеведущего и Всемогущего Существа. Вот – мое первое и последнее слово».

Михайло Ломоносов (1711 — 1765), основоположник русской науки: «Природа есть в некотором смысле Евангелие, благовествующее громко творческую силу, премудрость и величие Бога», и «не только небеса, но и недра земли проповедуют славу Божию».

Карл Линней (1707 1778), основоположник системы растительного и животного мира: «Бог прошел мимо меня! Я не видел Его в лицо, но Его отражение охватило мою душу и погрузило ее в благоговение! Я тут и там замечал следы Его в Его творениях. Во всех Его делах, даже самых малых и незаметных – какая сила, какая мудрость, какое невообразимое совершенство!».

Чарлз Дарвин (1809 —1882), английский натуралист и путешественник, пропагандист «теории эволюции»: «Есть величие в воззрении, по которому жизнь с ее различными проявлениями Творец первоначально вдохнул в одну или ограниченное число форм; и, … из такого простого начала развилось и продолжает развиваться бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм».

Луи Пастер (1822–1895), основоположник современной микробиологии и иммунологии: «Чем больше я занимаюсь изучением природы, тем более останавливаюсь в благоговейном изумлении пред делами Творца».

Иван Павлов (1849—1936), великий русский ученый — физиолог: «Я изучаю высшую нервную деятельность и знаю, что все человеческие чувства:…не исчезают бесследно и составляют бессмертную душу, которую исповедует христианская вера».

Макс Планк (1858 – 1947), немецкий физик- теоретик, основоположник квантовой физики: «Религия и естествознание нуждаются в вере в Бога. При этом для религии Бог стоит в начале всякого размышления, а для естествознания — в конце. Для одних он означает фундамент, а для других — вершину построения любых мировоззренческих принципов. Религия и естествознание не исключают друг друга, как кое-кто ныне думает, а дополняют и обусловливают друг друга».

Альберт Эйнштейн (1879—1955), один из создателей современной физики: «Каждый, кто серьёзно занимается наукой, убеждается в том, что в законах природы присутствует некий дух, и этот дух выше человека. По этой причине занятия наукой приводят человека к религии».

Карл Юнг (1875—1961), психиатр и психолог, создатель аналитической психологии: «Среди моих пациентов …нет ни одного, чьи проблемы можно разрешить, обойдя религию. Можно определенно сказать, что все они чувствуют себя больными, потому что по- теряли вечные ценности — то, что может дать живая религия своим последователям. Ни один из этих пациентов не может быть полностью исцелен, если не возвратится к религиозным воззрениям».

Вернер Гейзенберг (1901-1976), немецкий физик, один из создателей квантовой механики: «Первый глоток из кубка естествознания порождает атеизм, но на дне сосуда нас ожидает Бог».

«Мы нигде не находим противоречия между наукой и религией. Мы, скорее, констатируем их абсолютную гармонию в основных пунктах, особенно в области естествознания. Как религия, так и наука, в конечном результате, ищут истину и приходят к исповеданию Бога» (3).

Цитировать учёных, философов, писателей, художников убеждённых в существовании Бога можно много. Но для нас важно знать, что они считали свидетельством Его реальности в мире.

Если Бога нет, то мир — безличный организм, и не может порождать ему не свойственные личностные качества. Если проявление в мире «инстинктов» справедливости, нравственности, взаимопомощи, изобретательности ещё возможно объяснить с позиций безличной целесообразности, как форму взаимосвязей стремящегося к целостности мира, то: красота, свобода, любовь, творчество — качества, которые обесценивают пользу и идут вразрез с целесообразностью. Если Бога нет, они в лучшем случае оказываются бесполезными, а чаще мешающими развитию с точки зрения пользы: красота бесполезна, свобода разрушительна, любовь развратна, творчество абсурдно.

Есть две реальности. Реальность материи, которую можно увидеть, потрогать и взвесить, и духовная реальность, которая познаётся верой – это Бог, ангельский мир и душа человека. При этом духовная реальность более реальна, так как она не подвержена старению, бессмертна и неизменна, способна мыслить, и устремлена к Истине. Именно духовная реальность является носителем таких качеств как: свобода, гармония, любовь, творчество, ум, что делает человека человеком и выводит его из ряда животных, с которыми нас роднит тело и психика.

КРАСОТА, СВОБОДА, ЛЮБОВЬ, ТВОРЧЕСТВО, ЖАЖДА ПОЗНАНИЯ РОЖДАЮТСЯ ТОЛЬКО В ЛИЧНОСТИ И ДЛЯ ЛИЧНОСТИ, В ЖИВОТНОМ МИРЕ ИМ НЕТ МЕСТА, ОНИ РАЗРУШАЮТ ИНСТИНКТЫ И СТРОЙНОСТЬ СТАЙНОЙ ЖИЗНИ, КОТОРАЯ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ТАКОЕ «ЛИЧНОСТЬ», ЗНАЕТ ТОЛЬКО БЕЗЛИЧНОЕ «МЫ».

Не может быть красоты без Художника, Художника без творчества, творчества без свободы, сострадания и самопожертвования без любви, любви без Бога. Всё в мире свидетельствует о любви Бога к человеку: красота, чтобы услаждать человеческий глаз, звуки – слух, плоды – вкус, лекарственные свойства растений – здоровье, весь мир свидетельствует о заботе Бога о человеке, и эта забота свидетельствует о том, что мир создан для человека. Следовательно:

«ЧЕЛОВЕК – ВЕНЕЦ ТВОРЕНИЯ»!

Человеческая жизнь на земле, всегда драма. Эта драма заключена в самой природе человека, так как он принадлежит одновременно двум мирам, миру материальному и миру духовному. Но попытка избежать этой раздвоенности, и выбрать один из миров, отрекшись от другого, приводит к еще большей драме: добровольному самоубийству личности. Не случайно св. учителя церкви отвергли и «гностицизм», воспринимавший мир материи как «темницу духа» порожденную дьяволом, и магизм, одухотворяющий материальный мир, и приравнивали к самоубийству и чрезмерное воздержание, и безудержную похоть.

И если бы не откровение о человеке, дарованное Богом в древности, дошедшее до нас во всей полноте через духовидца Моисея и навечно впечатанное в страницы Священного Писания, то человек, наверное, с трудом смог бы найти дорогу к самому себе. Он, наверное, заблудился бы в лабиринте своих противоречий, как блуждают те, кто отвергает или забывает Бога и боготворит себя.

Читая страницы Священного Писания, нам открывается величайшая драма на земле: мучительное становление человека, как цельной (целомудренной) личности. Причина это драмы раскрывается нам в символах библейского рассказа о сотворении человека.

В Библии не один раз, а дважды говорится о создании человека: первый раз: «и сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею…» (Быт 1: 27- 28), второй раз — «и создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт 2: 7).

«Св. Григорий Нисский в своем творении «Об устройстве человека», указывая на двойственность сотворения–создания человека, говорит: «Бог сотворил внутреннего человека и вылепил внешнего, вылеплена плоть, сотворена же душа». Вот почему по телесной своей природе человек является частью внешнего животно — материального мира. Все, что есть в нас, есть в окружающем нас мире. Еще более близки мы с животным одушевленным миром, с этими, как и мы, Богом сотворенными живыми душами. Поэтому совершенно спокойно может христианин согласиться с наблюдением о том, что по телесной природе человек и шимпанзе ближе друг к другу, нежели даже шимпанзе и мартышка. Если говорить о телесной природе человека, то нас нисколько не смутит возможность поместить человека в современной зоологической классификации на определенное место в отряде приматов, в классе млекопитающих.

Но  не  может  христианин  считать,  что  этим только и ограничивается наше место в ряду творений. Нет, мы по духу богоподобные твари, … и между нами, с одной стороны, и всем прочим животным ми- ром, с другой стороны, — глубочайшая и непроходимая пропасть: осуществляя свое богоподобие, мы, подобно тому, как Господь знает Свое создание, можем познавать  и  зверей  земных  и  отдаленнейшие  миры вселенной, но никто, кроме нас, во всем необъятном материальном мире не может познать ни нас, ни себя,  ни внешнего, ни внутреннего мира. Св. Антоний Великий так говорит о взаимоотношениях человеческого и животного миров: «Человек по уму соприкасается с неизреченною Божественною силою, а по телу имеет сродство с животными» (Наставления, кн. 2, гл. 42).» (3).

Другими словами — телом мы являем собою общее со всей материей, являющейся единой массой «материала» из которого созидаются разнообразные формы этого мира. То, что материя едина, для современного человека очевидно, если бы наше зрение было способно на телескопическое увеличение, мы видели бы вокруг себя не многообразие форм, а единую мега-вселенную находящуюся в постоянном движении «галактических» скоплений элементарных частиц. Из одного куска «пластилина» скульптор творит и человека, и животных, и природу, окружающую их, но они так и не перестают быть «одним куском пластилина».

Материя безлична по природе. Причём «душа», точнее то, что под ней подразумевается большинством людей – чувственная, психоэмоциональная сущность человека, обладая индивидуальными качествами,  всё же не имеет личного характера, она есть общее с единой мировой душой. Животная природа человека не являясь «подобием Божьим», не имеет личного начала, а следовательно и личной свободы, она «раба инстинктов» общих для всего животного мира.

Только «дух» — «дыхание Божие» есть «образ и подобие Божие» в человеке, его бессмертная Личность, собственно, она и есть «человек».

Конечно, можно оставить все как есть, и остаться «рабами» своих инстинктов. Затеряться в человеческом муравейнике, следуя своим нахоженным тропам: семья – работа – друзья – семья. Спрятаться в «житейских буднях» от вопроса: для чего мы живем? Ведь инстинкт самосохранения расставил все точки над «i», и требует одного: еды, комфорта, сладострастия, власти, удовольствия – то без чего не мыслится, как нам кажется, счастливая жизнь. Нас преследуют страхи остаться без всего этого. Животная природа не дает вырваться из замкнутого круга земных законов. И если внимательно приглядеться к «братьям меньшим» мы должны признаться себе: жизнь наша мало чем отличается от их жизни.

Если отбросить всю суету, за которой мы прячемся от реальности, и не обманываться «достижениями человеческой культуры и цивилизации», то окажется образ нашей жизни мало чем отличается, ну, скажем, от волчьей стаи. Мы боимся смерти и голода, спокойны, когда сыты и в безопасности. Всё, даже то, что нас отличает о животных, талант и ум, становится средством для добывания пищи и сохранения жизни. Насытившись, расслабляемся, спим, радуемся пока голод, которого мы панически боимся, снова не погонит на охоту. Страх перед ним заставляет нас объединяться в стаи. Вместе легче охотиться, защищаться от тех, кто хочет отнять нашу собственность и пытается нарушить нашу сытую жизнь. Ведь сытость и безопасность – идеал животного бытия. Если еды не хватает мы на правах сильного обделяем слабого, и заискиваем перед сильным, (всегда найдется тот, кто сильнее нас), ведь от него зависят безопасность и объедки, которые вожак благосклонно распределяет среди слабых. Слабые, тоже должны быть сытыми, чтобы выполнять свои обязанности в стае. Приходит время, и мы объединяемся в пары, создаем уютные норы, где можно спрятаться, расслабиться и почувствовать себя собственником. Рожаем волчат, кормим и учим их жить по волчьим законам. Земное существование для животного — единственная реальность ими сознаваемая, вне которой они себя не мыслят. Для них существует только то, что видят их глаза и слышат уши.

Так что Дарвин со своим предположением о животном происхождении человека не был новатором, за много веков до него, в Библии, откровенно было сказано: когда у людей в мыслях, «что дома их вечны, и что жилища их в род и род,… (такой) человек в чести не пребудет; он уподобится животным, которые погибают» (Пс 48: 12-13), так как люди, забывшие Бога, «…сами по себе животные; потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом…» (Екк 3: 18-19), когда « идут вслед …похотей плоти,… как бессловесные животные, водимые природою…» (2Петр 2: 10-13).

Сама по себе «животная природа» человека не является «злом», наоборот, человек вне плоти не может быть человеком, более того он обязан заботиться о ней, лишь бы попечения о плоти не превращались в похоти  (Рим  13:  14).  Но  человек  не  может  быть «вполне» человеком, и тогда, когда плоть берет над ним верх. Тогда его животные инстинкты перерождаются в похоть, а похоть — это уже «хотение плоти» порабощающее ум и растлевающее душу.

«Поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть желает противного духу, а дух — противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы» [Гал 5:16-17].

Примечания: (1)- Новый словарь методических терминов и понятий, (2)- к. т. наук А. Музыкантский, «Теория противоречивости бытия», «В мире науки» №3, 2007, (3) – Архиепископ Нафанаил Львов, «Беседы о вере».