О ПАРАДОКСАХ (Из христианской переписки)

Письмо первое. Решил тебе писать. Возможно, перечитывая эти письма, найдешь в них то, что раньше ускользало от тебя… К сожалению, мы живем в такое время, когда слово обесценилось, стало легковесным или вовсе превратилось в мусор. Причин много, но есть главная, и коренится она в утрате понимания таинственной связи произнесенного слова и человеческой личности.

Не случайно Иисус говорит нам: «Порождения ехидны! как вы можете говорить доброе, будучи злы? Ибо от избытка сердца говорят уста. Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое. Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься».

Произнесенное «слово» прежде всего — отражение личности. Осуждаем — прорывается наружу наша зависть. Говорим о еде, внешности, быте – не проснулся в нас еще человек, но бодрствует зверек, мечтающий о уютной норке и сытости. Если «язык» проклинает и ненавидит – мы во власти бесов, и вернуться к человеческому в себе крайне трудно. Говорим в угоду слушающих, пытаемся понравиться – лицемерим.

Слышать себя – значит себя познавать. Слова – «кожа души», и как всякая кожа нерасторжима с нутром, или защищает его, или становится источником болезней. Необходимо научится слушать не только собеседника, но и себя.

Слово — не только отражение душевного состояния человека, оно, имея самостоятельную жизнь, само является возбудителем. Помни: слово не рождается в душе, а «бессловесная» душа использует слова уже существующие, не зависимые от нее. В каждом слове заключены идея и образ предмета, символом которого оно является. Потому слова имеют силу вытаскивать из нашего подсознания и превращать в реальность нашей жизни, то что за ними кроется: и низменное, и высокое. Они пробуждают в нас чувственные и зрительные образы, в них таящиеся…

В слове непонятным образом кроется огромная энергия, а любая энергия — источник питания, потому и слово в прямом смысле — пища, питающая наши душу и ум. Делая их «бессловесную» жизнь осмысленной, слово порабощает ум, ум понуждает душу, управлять ими становиться не так просто. Если хочешь совладать с душой и умом, корми их здоровой словесной пищей, взращивающей в нас богоподобное, а не скотоподобное.

«Язык — небольшой член, но много делает. — предупреждает нас апостол Иаков — Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает! И язык — огонь, …язык укротить никто из людей не может: это — неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда. Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть» (Иак.3:5-10).

Нам кажется, что слова в полной зависимости от нас, на деле мы в зависимости от них. В них пребывает «живой смысл» предметов и явлений, они, поселяясь в нашей голове, порабощают душу своими образами и переживаниями, лишая ее самостоятельности, вынуждают ее жить по своим понятиям.  Слова могут быть подобны гнусу или пчелам, высасывать жизнь или оплодотворять ее…

Все потому что один из основополагающих законов бытия: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Матф.4:4), так как «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог, …и Слово стало плотью» (Иоан.1:1;11). Обойти этот метафизический закон нельзя.

За всяким словом скрывается реальность, поэтому пользоваться языком нужно осмотрительно и обдуманно. Слова, гнездящиеся в голове, обладают большей реальностью и властью над человеком, чем слова, «слетающие с губ»… На практике это значит: читать, говорить, слушать, думать теми словами, которые пробуждают в нас богоподобие, не оставляя места в своем мозгу словам, возбуждающим в нас все низменное и пошлое. Это битва слов и мыслей, и битва изнуряющая, но результат ее стоит того.

И пока мы во власти слов, осмотрительность прежде всего…

Письмо второе. Здравствуй, NN. Очень хочется надеяться, что в мрачной действительности нас окружающей, нет — нет, да промелькнут проблески тепла, откровения, понимания. Всегда неожиданно, как подснежники в проталинах. Увидишь нежный цветок и уверенность крепнет: весна будет, будет и лето… Конечно, вернутся осень и зима, и всё-таки… Весна будет…

«Неизбежность зла» — промысел Божий. Невозможно себе представить этот мир, (именно этот), без зла, как и без добра. Наверное, будет похоже на жизнь в камере с вечно горящей лампочкой, или в карцере погруженном в темноту. В конечном итоге, и свет, и кромешная тьма превращаются в пытку. В лучшем случае жизнь будет переживаться по-лермонтовски:

И скучно и грустно, и некому руку подать

В минуту душевной невзгоды…
Желанья!..

Что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят — все лучшие годы!

Любить… но кого же?..

На время — не стоит труда,
А вечно любить невозможно.
В себя ли заглянешь?

 — Там прошлого нет и следа:
И радость, и муки, и всё там ничтожно…

Что страсти?

— Ведь рано иль поздно их сладкий недуг
Исчезнет при слове рассудка;
И жизнь,

как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, —

Такая пустая и глупая шутка…

Действительно? Кому подать руку, когда никто не нуждается или нуждаются все? И желания бессмысленны, когда нет того, из чего выбирать. Как познать Любовь, когда не знаешь ненависти? Разве можно пережить радость, (радость, а не веселье), если красота не преображает безобразное? Когда остается что-то одно: добро или зло, они становятся неразличимыми. И в этой неразличимости нет прошлого, настоящего, будущего, нет ни счастья, ни несчастья, мук и блаженства, слез и смеха, одна серая рациональность — только безысходная тоска…

Добро и зло этого мира — порождения человека, его творческого начала, действующего вне Бога. И как все человеческое, они «приедаются» и превращаются в заурядную привычку. А всякая привычка, защищая свои ценности, деспотична. Добро по привычке вырождается в тиранию морализма, а привычка зла в тиранию греха. И то и другое унижает человеческую свободу, а униженный не знает восторга присутствия Божия… И хотя в них самих нет ничего божественного, но неизбежный закон бытия в том, что встретить Бога возможно только на линии фронта добра и зла.

Выворачивая человека наизнанку Достоевский писал: «Я иду и не знаю: в вонь ли я попал и позор или в свет и радость. Вот ведь где беда, ибо всё на свете загадка! …Потому что если уж полечу в бездну, то так-таки прямо, головой вниз и вверх пятами, и даже доволен, что именно в унизительном таком положении падаю и считаю это для себя красотой. И вот в самом-то этом позоре я вдруг начинаю гимн. Пусть я проклят, пусть я низок и подл, но пусть и я целую край той ризы, в которую облекается Бог мой; пусть я иду в то же самое время вслед за чертом, но я все-таки и Твой сын, Господи, и люблю Тебя, и ощущаю радость, без которой нельзя миру стоять и быть… Красота — это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, а определить нельзя потому, что Бог задал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут…Страшно много тайн! Слишком много загадок угнетают на земле человека. Разгадывай, как знаешь, и вылезай сух из воды. Красота! Перенести … не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. Черт знает что такое даже, вот что! Что уму представляется позором, то сердцу сплошь Красотой. В содоме ли Красота? Верь, что в содоме-то она и сидит для огромного большинства людей, — знал ты эту тайну иль нет? Ужасно то, что Красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей».

Утверждая — Красота спасет мир, Достоевский уточняет в одном из своих дневников, что это Красота лика Христова… Именно озарение Его Светом нашей души преображают добро и зло во Благо. Добро, освященное Его Светом, перерождается в любовь, а зло, побежденное Им, смиряет нашу самость испепеляя ее покаянием…

Пока добро и зло прячутся в тени человеческого эгоизма, мы всегда будем предъявлять претензии Богу, возмущаясь несправедливостью:

«Пришел однажды человек к мудрецу и спросил его, почему в жизни так много несправедливости: одних Бог любит больше, а других меньше. Одним дает богатство и славу, других лишает пищи и крова над головой. Судит ли Бог нас по делам нашим и посылает наказание одним, а награду другим?
— Скажи, разве река не даст попить путнику, даже если он разбойник? Ей все равно, кого поить. Разве земля не даст ему пищу, если он подлый и злой человек? Ей все равно, кого кормить, — ответил мудрец, — Если ты слепой, ты можешь не видеть Солнца, но тепло его обязательно согреет тебя.

     Солнце никогда никого не осуждает и ни от кого не скрывается. Оно несет свой свет каждому, ему все равно кому светить и дарить свое тепло: бедному или богатому, святому или грешнику, юноше или старику, храбрецу или трусу, мудрецу или невежественному, животным или деревьям, золоту или камню, птицам или муравьям. Как Солнце дарит свои лучи всем без исключения, так и Любовь Бога, подобно лучам Солнца, согревает всех, независимо от их поступков и мыслей. Она всегда с нами – неизменная, безусловная, универсальная. Все неприятности, которые происходят в жизни человека, он зарабатывает сам, своим собственным трудом. Своей волей он закрывается от Солнца, уходит в тень, где солнечные лучи не достанут его и тем самым удаляется от Бога. Только от устремлений самого человека зависит, сможет ли он ощутить на себе тепло Солнца, Благодать и божественную Любовь.

     Ночью Солнца не видно, но мы знаем, что оно есть. В дождливый и холодный день, когда Солнце закрыто тучами, мы все равно ощущаем его присутствие и тепло. Так и Любовь Бога всегда с нами. Хотя мы не можем увидеть Его, мы знаем, что Он, как Солнце, незримо здесь и всегда согреет нас своей Любовью. Бог, Солнце и Любовь — это Высшее проявление Вселенной, основа нашего мироздания и закон всего материального мира. Брошенный камень обязательно упадет на землю – это закон природы. На смену зиме придет весна – это закон природы. Земля вращается вокруг своей оси – это тоже закон природы. Так и закон Вселенной гласит, что Бог посылает свою Любовь всем без исключения, готовым услышать и принять ее.  И если сердце человека наполнено Любовью к людям и ко всему сущему, открыто для восприятия Бога и божественных законов, то Любовь Бога, как Солнце, всегда будет освещать его жизненный путь»…

Но драма нашей жизни в том, что ощутить Красоту Божественной Любви, увы, возможно только тому, кто пережил безобразие греха, и ужаснулся собою. А ужаснуться собою и мерзостью зла, увы, возможно только тому, кто ощутил Красоту Божественной Любви. Таков парадокс. Такова пожизненная драма человека…

Драма перестает быть драмой и сублимируется в творчество, только в одном случае, когда мы перестаем раболепствовать перед физиологией, социумом и временем, и начинаем воспринимать этот мир как «фитнес – центр», в котором все является средством для тренировки нашего духа, и не имеет самостоятельной ценности…

Когда-то давно старый индеец открыл своему внуку одну жизненную истину.

— В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло — зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь…

Другой волк представляет добро — мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность…

Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил:

— А какой волк в конце побеждает?

Старый индеец едва заметно улыбнулся и ответил:

— Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

…Есть еще одно, что делает нас несчастными – это время. Само Время — загадка и во многом субъективная величина. В реальности время есть только тогда, когда мы живем, вне жизни времени нет. А жизнь есть только «сейчас» и только там, где я нахожусь, «вчера» не есть жизнь – воспоминание, «завтра» — мечты о жизни, и тоже не жизнь. Но мы порабощены именно «нежизнью», тем чего уже или ещё не существует. Ум, привязавшийся к прошлому или мечтающий о будущем — по сути бесовский ум: царь лжи и обмана. Он обманывает людей. Прошлого давно нет, будущего еще нет. А мы вместо того что бы творить жизнь здесь и сейчас с учетом прошлых ошибок и открытий, и радоваться соучастию в созидании Творца «царства небесного», погружаемся в небытие прошлого или будущего. Это и есть ад, из которого только один выход – перестать жалеть себя. Величайшую тайну счастья открывает нам Христос: кто не отречется от себя, никогда себя не найдет и не встретит Бога.

       Закон – когда человек, из любви к себе, пытается стать непохожим на других, он превращается в заурядность. Хиппи, панки, рокеры, готы, белые воротнички, бизнесмены, моралисты, сатанисты, полиитики … все относящие себя к какой-либо из «элит», похожи друг на друга как братья близнецы – скучны и примитивны…

Всё, что пишу, это попытка выразить в словах, свои бессловесные ощущения обретенного мною смысла и парадоксальной Красоты бытия. Как музыка, она или звучит в унисон с чувствами других, пробуждая их к самостоятельности, или нет, оставляя душу глухой. Также и мысли, или находят сочувствие, пробуждая чью-то душу, или остаются знаками на бумаге, ни к чему не обязывающими. Ни коим образом, это не имеет отношения к назиданию, это только поиск взаимопонимания, ведь все мы ищем взаимопонимания в борьбе со своим одиночеством, при этом сохраняя его суверенитет…

Кстати, это еще один парадокс и неизбежность человеческой природы, созданной по образу и подобию Божьему: человек всегда останется одинок, так как Бог Один, но оставаясь одиноким, не может быть счастливым, если не растворится в соитии Любви в других, так как Бог один в трех лицах…

Обнимаю, молюсь, и верю в тебя! Твой крёстный.

Письмо третье. Спасибо за письмо. Письменный язык – язык мысли. В твоём письме мысль чувствует себя между строк, как дома. А возраст? Все мы взрослые и все мы дети. Дети, потому что самозабвенно играем, примеряя на себя чужую роль, взрослые, потому что вживаемся в неё и начинаем верить: она наша.

Желание быть независимым всегда заканчивается рабством подражания — (биологический закон животного социума). Телесно и психически мы часть фауны, следовательно, рабы инстинктов. Пытаясь стать свободными, мы растворяемся в какой-нибудь социальной стае, в которой, как нам кажется, проявляется свобода… Но биологически и психически человек не может быть незаурядным, следовательно, свободным. Он представитель вида, отряда, подотряда и т.д.. Грач, ворона, сорока отличаются внешностью, но каркают почти одинаково.

Свобода – понятие духовное, к биологии и психике не относится, и не может проявляться материально: в поведении, внешности и тому подобном. Это не приговор и тем более не осуждение человека, это природа творения. Именно в этом смысле я говорил об «элитах», точнее сказать о социальных группах. Они внутри себя предсказуемы и заурядны. Когда одни и те же люди, каждый год, собираются за праздничным столом, ты уже знаешь кто что скажет, что сделает, чем всё закончится. По большому счёту человек как любой зоологический вид предсказуем в мотивациях своего поведения: интеллектуальных, эмоциональных, социальных. Но…

Человек не только «дитя» природы, Он дитя двух миров. Дитя материального мира, со всеми вытекающими проблемами: потребительским эгоизмом, ограниченностью, зависимостью и беспомощностью перед стихиями и законами бытия. Но Он же — дитя Мира Духовного, и создан по образу Божьему, сотворившего бытие, и божественная наследственность не даёт ему покоя: творческий ум, свободная воля и потребность в гармонии. Именно в этой двойственности рождается драма человеческой жизни. В нас сталкиваются, переплетаются, воюют друг с другом два начала – животное и божественное, и вся наша жизнь – процесс самопознания в самоопределении. Процесс страдательный, протекающий исключительно во время спарринга с самим собой на ринге жизни.

Причём самыми результативными приёмами в процессе этой борьбы являются чаще всего наши «грехи», спасающие нас от самолюбования и непогрешимого самомнения, они-то и есть причина всякого самообмана. И когда нам кажется: мы знаем Истину в лицо, в нашем очередном «согрешении» Истина иронично показывает нам такую гримасу, что все представления о ней рушатся, и мы снова вынуждены искать её Лик. Потому Христос предостерегает: до созревания урожая не отделяйте плевелы от пшеницы, чтобы случайно не перепутать и не вырвать вместо сорняка колос.

Вообще, мир подобен своему Прообразу. Ведь во Христе неслиянны и одновременно нераздельны две природы: Божественная и человеческая. Две природы, которые в сотворённом мире не могут соединиться никогда. Но в Нём, во Христе, они, непримиримые в бытии, где властвует диалектика – борьба и единство противоположностей, совершается невозможное: две природы преображаются в одну, рождается третья природа: богочеловеческая (обоженная), в которой «единение в борьбе» завершается «единением в мире». Причём противоположности не смешиваются, оставаясь неслиянными. Они уже не «отталкивают» друг друга, а «притягиваются» друг другу, «единство», не соединяясь, становится «Целым». «Диалектика» преображается в «антиномию».

Так и в человеке, несоединимое, но неразделимое: здоровое и грешное, благородное и низменное, умное и глупое, в борении рождает нового внутреннего человека. Но процесс рождения в нас богочеловечности, во времени и пространстве не может быть завершён. Богочеловечность «появляется на свет» только в «недрах» Бога, а Его пакибытие вне времени и пространства. Потому, здесь и сейчас, в мире, движимом временем к своему концу, совершенство невозможно. И святые не совершенны. Они просто смирили себя перед совершенством Совершенного, и заставили свою «падшую природу» служить Ему.

А те, кто думают, что могут быть совершенными и потому учить жизни других, впадают в детство или маразм. Вспомним себя: в юности мы знаем «как надо». Юношеский апломб – искушение на всю жизнь, он часто пробуждается в старости, и всплывает в памяти поговорка: что малый, что старый. Подросток и старик уверены в своей правоте. А правый всегда неправ.

Как часто бывает, сквозь греховную личину просвечивает божественный свет, а за праведной маской скрывается дьявольский оскал. Потому Христос умоляет в Своей всё поглощающей Любви: не судите, и не будете судимы… Все примиряется в Любви, в Ней рождается прощение. Прощение в свою очередь, принимает «несовершенное» на равных с «совершенным». Но, к сожалению, Любви в нас мало. Многие вообще не умеют любить, подменяя Её: ответственностью, привязанностью, половым влечением…

Но есть путь, идущий от обратного, в котором сначала примеряется «совершенное» с «несовершенным», открывается единство Целого (целомудрие), в целомудрии открывается Красота, наполняя душу восторгом, а где восторг уже близко до Любви. Этот путь в творчестве… Творческая личность не способна судить. Её движущая сила – тоска по ускользающей Гармонии, а поиск Её возможен единственным путём – путём обнаружения Красоты в безобра́зном и в безо́бразном, они, собственно, являются тем материалом, из которого Красота творит «Царство Небесное».

Всё, что видит глаз, слышит ухо, чувствуют нервные окончания, не есть Красота, есть «художественный» материал, в котором Она самовыражается. Красота пронизывает весь мир, но им не является. Красота – проявление Божественного Творчества. Она, если можно так выразиться, живое воплощение замысла Творца о мире, осуществляемое во Христе – божественной ипостаси, Слове Божьем, которая для нас, людей, и есть так называемое «Царство Небесное». Жизнь человека по сути — творческий процесс прозревания «потерянного рая», уже сотворённого в замысле Божием…

Как нельзя подменять Христа христианством, так нельзя путать Творчество с творческими профессиями. Христос – божественная Личность, а христианство — человеческие представления о Нём. Человеческое творчество — сопричастность Божественному Творчеству, в котором нет ничего лишнего, всё самоценно. В нём открывается ценность несовершенного и предчувствуется конечный результат замысла о нём, а Божественный замысел всегда совершенен. Начинаешь видеть в «тленном» преображающую силу вечности «нетленного». Примиряешься в этом целомудренном прозрении со всем. В этом примирении – предчувствие Любви.

Творческий процесс протекает в мире духовном – невидимом. Но как бессловесная мысль осмысляется человеком, когда облекается в словесную форму, также и открывающаяся Красота в творческом познании осмысляется нами в материальных формах этого мира. Но стоит заблудиться и приписать какому-либо ремеслу творческий статус, происходит непоправимое: присутствие Красоты перестает ощущаться, и мы оказываемся во власти «красивого», штампов человеческих представлений о красоте, которые непримиримы не только к «несовершенному», но и друг к другу. Без сопричастности Божественной Красоте, человеческое творчество вырождается в эстетический рационализм, в красивую компоновку видимого.

Рационально понимаемые Свобода и Творчество, как явления, принадлежащие этому миру, приводят ко всякого рода «катастрофам»: личным, семейным, национальным, вплоть до мировых. И пока мы не осознаем, что это состояния Жизни Пакибытия, а не бытия, а человек не может быть источником божественных качеств, а только причастным им, в силу своей «наследственности» «образу и подобию Божиему», мы обречены на нечувствительность к Божественной Любви…

Кстати сказать, понятие «смысл» — также понятие рациональное, и относится к миру сотворённому. В трансцендентном мире рациональных понятий нет, а значит и нет «смысла». Нет смысла в Свободе, Творчестве, Любви. Нет «смысла жизни», кроме самой Жизни. Нет «смысла в Боге», кроме самого Бога. В нашем мире поиск «смысла жизни», это восхождение по ступеням человеческих заблуждений к двери, за которой, по выражению Дионисия Ареопагита: «Божественный Мрак» — Бог, о котором, по выражению другого Отца Церкви, Иоанна Дамаскина, «нельзя сказать даже, что Он есть».

Все философские и богословские системы, исключая всякого рода морализм, по своей сути, не утверждение Истины, а попытка поделиться своими переживаниями от встречи с Красотой Божественного Промысла, который по Своей природе невыразим. Поэтому ни философия, ни богословие не могут претендовать на «научность». Они в большей степени «художественное» творчество и их цель не учить, а разбудить в собеседнике жажду Пакибытия, в котором и обитает Истина полная Свободы, Творчества и Любви…

А для нас, людей, Свобода начинается тогда, когда мы перестаём желать свободы, а Творчество, когда мы добровольно становимся инструментом в руках Промысла Божьего.

Обнимаю, молюсь и надеюсь. Твой крёстный.