Размышления о Церкви

фудель(Из книги С.И.Фуделя «У стен Церкви»)

Сергей Иосифович Фудель

родился в семье священника Иосифа Фуделя (1865-1918) и Евгении Сергеевны Емельяновой (1865-1927) в Москве в 1900 г. Окончив гимназию, он поступил на философское отделение Московского университета. Ему довелось общаться со святыми старцами Оптиной пустыни. В книге «У стен Церкви» Сергей Фудель описывает свою встречу с оптинским старцем Нектарием: «Быстрой походкой вышел ко мне старец, которого я видел впервые, благословил меня и сразу, без всякой подготовки и без каких-либо обращений с моей стороны, сказал: «Есть ли у вас невеста?» И, не дожидаясь ответа, продолжал: «Поезжайте к Святейшему Патриарху Тихону и просите посвятить вас. Перед вами открывается путь священника». Я молчал, ничего подобного не ожидавший, ошеломленный. «Не бойтесь, — сказал он, — и идите этим путем. Бог вам во всем поможет. А если не пойдете, испытаете в жизни большие страдания». Священником он не стал. Принимал активное участие в жизни Церкви после революции, в результате чего был неоднократно подвергнут репрессиям.  Арестован в 1922 г. в Москве и в 1923 г. приговорен к ссылке по ст. 58 УК. После ареста заключен был в Бутырскую тюрьму, а ссылку отбывал в Усть-Сысольске (ныне г. Сыктывкар). Вслед за Сергеем Иосифовичем в Зырянский край приехала его невеста Вера Максимовна Сытина. Венчание состоялась в 1923 году на квартире епископа Ковровского Афанасия (Сахарова). Это была также первая ссылка владыки-исповедника. С тех пор Владыка Афанасий стал одним из самых близких друзей Фуделей. Сергей Иосифович писал о нем: «Старец-епископ был одним из тех редчайших людей, которым хочется поклониться до самой земли…» Оказавшись в начале своего исповеднического пути вместе с митрополитом Казанским Кириллом (Смирновым), епископом Ковровским Афанасием (Сахаровым), архиепископом Фаддеем (Успенским), С.И. Фудель всю жизнь духовно следовал за этими великими подвижниками XX в. Вновь арестован в Москве в 1933 г. и по той же 58 ст. УК приговорен к заключению в ИТЛ. С 1934 по 1941 г. проживал в г. Загорске Московской области. В 1941-1945 гг. — на фронте. В 1946 г. вновь арестован в Москве и приговорен к ссылке по ст. 58 УК. Ссылку отбывал в г. Минусинске, а затем в с. Большой Улуй Красноярского края. После освобождения поселился сначала в г. Усмани Воронежской области. С 1962 г. и до смерти в 1977 году проживал в г. Покрове Владимирской области. 


Наше бытие в Церкви – это не право наше, а всегда Чудо и Нечаянная Радость.

***

Церковь есть тайна преодоления одиночества.

***

Соборность – это единство христиан в святом Теле Христовом. “Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них” (Мф. 18:20). Соборность – это богочеловеческое единство любви, т.е. Церковь. Церковь есть именно соборность, собор (сбор) учеников Христовых в “храме Тела Его”. “Да двое едино будут”.

***

Церковь есть Тело Бога, и этот непостижимый факт жизненно постигается каждым христианином в обожествлении своей души и тела через подвиг преображения.

В «Изложении Веры» св. Максима Исповедника есть слова, вводящие в догмат о Церкви: «Два существа (о Сыне) исповедуют одно единосущное Отцу по Божеству, а второе единосущное матери по человечеству».
Христос единосущен не только Отцу, но и матери, а это значит, что Богочеловек единосущен человеку и, тем самым, Церковь единосущна Христу. Вот почему и сказано апостолом, что «Церковь есть Тело Его», тело Богочеловека, и вот почему Церковь есть Богоматерь, как из себя образовавшая это богочеловеческое тело Христа. Церковь есть непостижимое единство человека и Бога, Богоматери и Бога. «Приходит от чертога чрева Твоего Бог, якоже Царь, одеянный боготканною багряницею обогрения тайного пречистых кровей Твоих, Безневестная, и царствует над землею» (Канон утра недели мясопусной, песнь 7).

***

Митр. Антоний (Блюм) пишет: «Где нет любви – нет и Церкви, есть только видимость, обман, который отталкивает людей. Вот почему пустуют наши храмы; отпадает молодежь… Помоги нам, Господи, стать Церковью, а не только видимостью ее» (Слово на притчу о расслабленном).

***

То зло, которое мы видим в современной церковной ограде: равнодушие к человеку, внешность во всем, – и в подвиге (если он есть), и в молитве, – стирание границ между церковью и государством, обмирщение, богословский рационализм. Жизнь по плоти, а не по духу Божию – все это есть наследство, полученное от прошлого.

***

Об обрядовом рефлексе я вспомнил, когда прочел слова преп. Ефрема Сирина об исповеди: “Если один обычай влечет тебя к Врачу, то не получишь здравия… Премилосердный требует любви от того, кто хочет прийти к Нему, и если приходящий приносит любовь и слезы, то Он даром приемлет дар (прощения)” (Творения, 3 издание., сс. 208 – 209).

***

Опасность устава начинается тогда, когда забывается его историческая условность, и его начинают, как бы догматизировать, возводить в догмат. Тогда и возникает это “оцеживание комаров и поглощение верблюдов”, то есть подмена христианства ветхозаветной обрядностью.

Уставом нельзя пренебрегать, но всегда при этом надо помнить: “суббота для человека, а не человек для субботы” – В этом смысле о. Алексей Мечев и говорил: “Любовь выше устава”.

***

Один священник говорил мне, что “оформление” атеизма его дочери совершилось в храме под впечатлением, полученным от злых старух.

***

В наше время ухода от основ христианства, от его духовности, не о том надо прежде всего болеть, что не знаем Устава, но о том, что так мало людей знает, что стяжание Святого Духа должно быть постоянной, ежедневной целью каждого христианина.

***

Все искаженное, нечистое, неправильное, что мы видим в церковной ограде, не есть Церковь, и для того, чтобы не иметь с этим общения, совсем не надо выходить за ее ограду, нужно только самому в этом не участвовать. И тогда будут исполняться слова: “Для чистого – все чисто”

***

Болезнь Церкви во всех нас. Когда искренно осознаешь себя самого в этой больной части церковного общества, тогда не боишься вслед за Великими Отцами Церкви признать самый факт болезни, и в то же самое время, почему-то только тогда начинаешь в радости сердца ощущать непобедимую церковную Святыню
Митрополит Антоний (Блюм) говорит: “У Церкви есть аспект славный и аспект трагический. Убогий аспект Церкви – это каждый из нас… Мы уже в Церкви и мы еще на пути к ней”. (ЖМП, 1967, № 9).

***

Человек весь в путах первородного греха и сам по себе ничего не может сделать, чтобы обрести Бога (т.е. свое спасение), кроме того, чтобы возжелать Его, потянуться к Нему своей волей. И Бог, видя эту свободную волю, дает человеку помощь Своей благодати, через которую и приближает его к Себе и совершает в нем все его благие дела. Не человек совершает (их) своей силой, но благодать Божия – ради человеческой воли, т.е. ради любви, обнаружившей себя попыткой – «трудолюбного делания» в подвиге.

На этом основано учение Церкви о спасении человека даром, за смиренную веру, а не в виде вознаграждения, как учит Рим, (за добрые дела).

***

«Хотя бы мы взошли на самый верх добродетели, но спасаемся мы всё же по милости» (св. Иоанн Златоуст).

***

О будущих муках надо так мыслить: если даже их не будет для других, – для меня они должны быть. Я чувствую их логику в отношении себя, я утверждаю их сам о себе. Если я останусь таким, какой сейчас, я сам буду для себя Будущей мукой и, как говорится, “туда мне и дорога”. А сверх этого все должно предаваться в волю Божию.

***

Недопустимо из мистического факта делать рационалистический, административный вывод: по каким-то внешним признакам расслаивать верующих на “святых” и “не святых”,…Где тот критерий святости, который был бы нам дан столь явно, что мы могли бы совершать им некий нравственно-химический анализ?… Только Святая Церковь есть Церковь, но бытие Святой Церкви есть тайна, нам не вполне открытая: нашими глазами не может быть явно зримо Тело Христово, мы могли утверждать, что для того, что бы быть в Церкви, надо быть в истине, в Святыне Божьей, но кто именно в данный момент состоит и кто не состоит в ней, – мы не знаем. Поэтому Господь и сказал: “Не выдергивайте на поле плевел, чтобы вместе с ними не выдергивать пшеницу”. Это надо понимать, прежде всего в том смысле, что сейчас я, и ты, или она – плевелы, а через час и я, и ты и она может стать пшеницей, или, как сказал св. Ириней Лионский, “человек сам для себя есть причина того, что он делается иногда пшеницей, иногда соломою”. (Против ересей, кн. 4, гл.4).

***

Надо осознавать отдельность мира от Церкви: мы не имеем права не знать, что мир не хочет Церкви и противопоставляет себя ей. Прощальная беседа Господа, записанная апостолом Иоанном, есть Завещание. В ней о Церкви, остающейся в мире, окруженной неверием и ненавистью мира. “Духа истины мир не знает, а вы знаете” (14, 17)… “Мир уже не увидит Меня, а вы увидите Меня” (14, 19)… “Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир” (15, 19). “Вы восплачете, и возрыдаете, а мир возрадуется” (16, 20)… “В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир” (16, 33). Победил же Господь крестной любовью к этому самому миру.

***

Есть еще одно место в Христовом завещании о том же. “Иуда не Искариот говорит Ему: Господи, что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру? Иисус сказал ему в ответ: кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим” (14, 22 – 23). Ученик, воспитанный в идее земного мессианского благополучия, был смущен тем, что Христос на этой последней вечери так явно утверждал Себя главою не мира, а только Церкви. И ответ Христа рассеял последние иллюзии о “явлении миру”. В мире созидается “обитель” Церкви, и в ней и через нее будет “явление Христа” миру. Весь мир всегда, ежедневно, ежечасно, призывается в Церковь, хочет стать всем миром, или чтобы весь мир стал Церковью. Но мир – мы видим – хочет остаться самим собой.

***

Бог Сам ищет сейчас Своих учеников и тогда, как говорили и Паскаль и Флоренский, к человеку приходит не Бог философов и ученых, но Бог Авраама, Исаака и Иакова, и берет его за руку и ведет. … Как сказал преподобный Симеон Новый Богослов, если не будет явления Христа в нас, то мы не можем ни веровать в Него, ни любить Его, как должно. … Явление Христа – это зарождение в душе Его чудотворного образа, это личное услышание слов: «Се человек!» Только полюбив, можно поверить. «Кто не может любить Бога, тот, конечно, не может и веровать в Него» (Преп. Симеон Новый Богослов).

***

Люди, как-то верящие в Бога, но не верящие в Церковь, например, теософы, обычно говорят: «Неужели Богу нужны обряды? Зачем эта формальная сторона? Нужна только любовь, красота и человечность». Человек, влюбленный идет к девушке и, видя по дороге цветы, срывает их, или покупает, и несет их к ней, совсем не считая, что это только «формальная сторона». Это и есть идея церковного обряда. Любовь к Богу естественно порождает красоту и человечность обряда, воспринимаемого, как цветы, приносимые к ногам Божиим. Вера есть любовь и суть христианства – влюбленность в своего Бога и Господа и тем самым ощущение, что на земле осталось и живет его Тело – Церковь. Как же могут эти ощущения не выразить себя во внешних действиях, которые мы называем обрядами?

Если же существует одно внешнее, т.е. мертвое действие, то тогда не только в христианстве, но и во всех человеческих сферах, например, в научной, оно будет только бесплодным обманом себя и других. Но говорить об этом – означает ломиться в настежь открытую дверь. Это каждому ясно. Формализм или, что еще хуже, ханжество, т.е. формализм подсахаренный, не есть христианство, и каждый из нас, уже числящийся христианами, должен проходить этот длинный и узкий путь от нехристианства к христианству, от мертвых цветов к живым.

***

Голгофой создана Церковь, это «цена» ее создания, и только этой ценой мы можем входить в нее.

***

Природа любви не постижима, как природа божественная, но одно мы знаем, что если есть гордость, то значит нет любви, что любовь есть смиренное забвение о себе, что она есть отдача себя для других: для Бога и детей Божиих. Грех же, наоборот, есть «память о себе» и забвение других, самоутверждение и самоукорение, грубо-физическое или тонко-душевное. Поэтому все грехи есть большой или малый отказ от любви, большая или малая гордость.

***

Существует мрак не только разврата, но и ложной добродетели, не только безделия, но и подвига, или, как говорили святые отцы, «лучше поражение со смирением, чем добродетель с гордостью».

***

Корень аскетики, есть – борьба за любовь в себе и в мире.

***

Практика христианской жизни сводится к тому, чтобы между мной и каждым человеком всегда стоял Христос… Надо видеть людей только через Христа.

***

Искать “всегда и везде” нам нужно ощущения покаяния и предощущения любви. Нам нужно искать Христа, а не … самих себя в какой-то духовной сладости.

***

Но если нет подвига, нет и христианства.

***

Нельзя домогаться утешения (хотя его можно смиренно желать), но надо “домогаться” покаяния и любви, и тогда, непреложно получишь всем сердцем ощущаемое утешение.

***

“Церковь это не стены и крыша, но вера и житие”, – говорил Златоуст. И еще можно сказать: жизнь в Церкви это прежде всего – слезы, так как стоять у Креста без слез невозможно.