Верою жив человек. Беседа первая

     Садимся в автобус: верим: не разобьёмся…  Верим:  в году 365 дней, две параллельные никогда не пересекутся… Но, оказывается, в году дней не 365, езда в транспорте – всегда риск, и в бесконечности все пересекается. Верим учителям, политикам, врачам, диетологам… и чаще становимся жертвами их самоуверенности. Верим в разнообразные научные теории, забывая, что они основаны на гипотезах, а сама гипотеза – только предположение веры.

     Говорю «ВЕРУЮ» только про то, что глазами не вижу, ушами не слышу, руками не трогаю. Но если я верю, то этой верой я «ЗНАЮ». Знание веры бездоказательно, но оно самое твёрдое и незыблемое. И поколебать человека на основании его веры невозможно, пока он её не потеряет.

    Верою человек жив и по вере воздастся ему. Потому человек, потерявший всякую веру, возможно, добровольно теряет и всякую надежду на вечную жизнь. Потеря веры — причина всякого самоубийства.

  ВЕРА ДВИЖЕТ НАШИМИ ПОСТУПКАМИ И МЫСЛЯМИ.

Вера может расходиться, и чаще всего так и происходит, с нашими поступками.

           Человек верит: живу ради науки (искусства)… и набивает шкафы хрусталём, красивой одеждой, квартиру ненужной мебелью. Образование и творчество становится не целью, а средством для достижения материального блага.

      Человек верит: живу ради детей… и навязывает им жизнь, которую хотел бы прожить сам, а дети становятся средством для достижения неосуществившихся родительских желаний.

      Человек верит: живу ради бессмертия души,… а живёт так, как будто после смерти ничего нет…

      Основа любой веры — не убежденность разума, а ощущение сердца. Испытайте своё сердце, и вы поймёте — его привязанности зачастую не совпадают с привязанностями ума. Сердца заставляют нас поступать наперекор нашей вере. Что хочу не делаю, и делаю что не хочу — вздыхает апостол Павел.

     Ум не в состоянии подчинить сердце, пока сердце не примет его в себя. Чтобы быть честным в Вере — мировоззрение  разума должно совпадать с мироощущением сердца, тогда человеку подчинится и плоть.

      Когда жизненное кредо противоречит сердечным желаниям, мы неизбежно становимся невольными лицемерами. ВСЯК ЧЕЛОВЕК ЛОЖЬ.

       Свести во единое целое сердце, ум и тело – вот главный подвиг веры. В целомудрии (целостности) простота и сила веры, преображающая человека. Но чтобы это произошло, ум должен иметь убеждения, иначе сердце заблудится в лабиринте страстей  и инстинктов.

* * *

ОТНОШЕНИЕ ДУХА К МАТЕРИИ – «основной вопрос философии».  И любое мировоззрение пытается ответить на него, и в зависимости от того, что оно признаёт первичным из этих двух начал, мировоззрение отвечает на последующие вопросы, одинаково волнующие и заурядного обывателя и любомудрого философа.

      Кто такой человек?  Для чего я живу? Почему страдаю?  Что такое любовь – свобода — смерть?

       Некоторые спросят: а зачем нам всё это знать? Мы уже выбрали свою веру и считаем себя христианами. А являемся ли мы таковыми на деле? Может быть наша вера, только «сотрясание воздуха картонным мечом». Ведь «вера без дел мертва». Вера — образ жизни, а не умение размашисто креститься или читать без запинки Псалтирь на церковнославянском языке. Проанализируем свою жизнь и поступки, попробуем выяснить, последователями какого мировоззрения мы являемся на деле, а не на словах.

           Когда обыватель, посмеиваясь, говорит, что ему нет никакого дела до философий и всякого рода умных рассуждений, мол, с ними каши не сваришь, он обманывает сам себя. Хотим мы этого или не хотим, но все наши поступки, наше отношение к людям, в конце концов, к самому себе основываются на том, что мы признали основополагающим в своей жизни — ДУХОВНОЕ  или  МАТЕРИАЛЬНОЕ начало.

            Конечно, можно оставить все как есть, и остаться «рабами» своих инстинктов. Затеряться в человеческом муравейнике, следуя своим нахоженым тропам: семья – работа – друзья – семья. Спрятаться в «житейских буднях» от вопроса:  для чего мы живем?  Ведь инстинкт самосохранения расставил все точки над «i», и требует одного: еды, комфорта, сладострастия, власти, удовольствия – то, без чего не мыслится, как нам кажется, нормальная жизнь. Нас преследуют страхи остаться без всего этого. Животная природа не дает вырваться из замкнутого круга земных законов. И если внимательно приглядеться к «братьям нашим меньшим» мы должны признаться себе: жизнь наша мало чем отличается от их жизни.

     Если отбросить всю суету, за которой мы прячемся от реальности, так называемые «достижения человеческой цивилизации», то окажется образ нашей жизни мало чем отличается, ну, скажем, от волчьей стаи. Мы боимся смерти и голода, и успокаиваемся, когда сыты и в безопасности. Всё, даже то, что нас отличает о животных, талант и ум, становится средством для добывания пищи и сохранения жизни. Насытившись, расслабляемся, спим, радуемся пока голод, которого мы панически боимся, снова не погонит на охоту. Страх перед ним заставляет нас объединяться в стаи. Вместе легче охотиться, защищаться от тех, кто хочет отнять нашу собственность и пытается нарушить нашу сытую жизнь. Ведь сытость и безопасность – идеал животного бытия. Если еды не хватает, мы на правах сильного обделяем слабого, и заискиваем перед сильным, (всегда найдется тот, кто сильнее нас), ведь от него зависят безопасность и объедки, которые вожак благосклонно распределяет среди слабых. Слабые тоже должны быть сытыми, чтобы выполнять свои обязанности в стае. Приходит время, и мы объединяемся в пары, создаем уютные норы, где можно спрятаться,  расслабиться и почувствовать себя собственником. Рожаем волчат, кормим и учим их жить по волчьим законам.

     Земное существование для животного — единственная реальность, ими сознаваемая, вне которой они себя не мыслят. Для них существует только то, что видят их глаза и слышат уши.

      Так что Дарвин со своим предположением о животном происхождении человека не был новатором, более чем за ХХ веков до него в Библии откровенно было сказано: когда у людей в мыслях, «что домы их вечны, и что жилища их в род и род,… (такой) человек в чести не пребудет; он уподобится животным, которые погибают» (Пс 48: 12-13), так как люди, забывшие Бога, «…сами по себе животные; потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом…» (Екк 3: 18-19). А на рубеже новой эры апостол Петр  с горечью уточняет: люди, забывшие о Боге, это те, «которые идут вслед …похотей плоти,… как бессловесные животные, водимые природою…»(2Петр 2: 10-13).

Так или иначе каждый из нас принадлежит к лагерю либо материалистов (признающих первичность материи) или спиритуалистов (признающих первичность Духа). И это, в свою очередь, ориентирует всю нашу жизнь. «Где сокровище ваше, там и сердце ваше» — утверждает Христос.

* * *

МАТЕРИАЛИЗМ, (от лат. Materia -вещество), можно условно разделить на четыре основных течения, кстати сказать, три из которых не лишены идеи Божественного.

  1. НАТУРАЛИЗМ , (от лат. Natura – природа)—к нему относятся Учения которые хотят понять мир, исключая идею творения, исходя из него самого.
  2. АГНОСТИЦИЗМ, (от греч. Agnostos – неподдающийся познанию) – «учение о непозноваемости природы или вообще бытия». В агностицизме познаваемые явления принимаются, а непознаваемые, как не имеющие влияния на  мир, хотя и не отвергаются, остаются невостребованными.
  3. ПАНТЕИЗМ , (от греч. Pan и греч. Theos – весь божество) — учение в основе которого лежит убеждение, что Бог и мир есть одно и то же, Он (то есть Бог) есть тот же мир, только вне времени и пространства.
  4. ДЕИЗМ,  (от лат. Deus — Бог). Несмотря на то что деизм и признаёт Бога как Творца, а ,следовательно, и первичность Духа, он отвергает участие Бога  в жизни мира. По учению деизма, создав мир и определив его законы, Бог предоставил мир самому себе.

МАТЕРИАЛИСТ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО БЕЗБОЖНИК. Но материализм признает единственную ценность в мире — сам мир. Ценно только то, что здесь и сейчас. Человек, чувствующий так, стремится жить в радости и удобстве, потому что «потом» и «там» для него не существует и не имеет смысла.

      Мы боимся страданий, боимся болезней, боимся одиночества, боимся бедности, боимся смерти. Любим вкусно поесть, сладко поспать, словом ждем от жизни удовольствий — это мы называем счастьем. Даже обращаясь к Богу, мы не говорим Ему да будет воля твоя, а просим о том, чего нужно нам. Если мы так живём, то и мы по сути безбожники (живущие без Бога), хотя и в церковь ходим, и молимся, и посты соблюдаем.

       Но чаще всего, осознав христианское призвание, мы не в силах избавиться от потребительского отношения к миру и Богу. И в этом основная и неизбежная драма веры. Св. Антоний Великий так говорит о взаимоотношениях человеческого и животного миров: «Человек по уму соприкасается с неизреченною Божественною силою, а по телу имеет сродство с животными» (Наставления, кн. 2, гл. 42).

       Сама по себе «животная природа» человека не является «злом», наоборот, человек вне плоти не может быть  человеком, более того он обязан заботиться о ней, лишь бы попечения о плоти не превращались в похоти (Рим 13: 14). Но человек не может быть «вполне» человеком и тогда, когда плоть берет над ним верх. Тогда его животные инстинкты перерождаются в похоть, а похоть это уже «хотение» плоти, порабощающее ум и растлевающее душу.

     Человеческая жизнь на земле, всегда драма. Эта драма заключена в самой природе человека, так как он принадлежит одновременно двум мирам, миру материальному и миру духовному. Но попытка избежать этой раздвоенности, и выбрать один из миров, отрекшись от другого, приводит к еще большей драме: добровольному самоубийству. Не случайно св. учителя церкви отвергли гностицизм, воспринимавший мир как «темницу духа» порожденную дьяволом, и  магизм, одухотворяющий материальный мир, и приравнивали к самоубийству и чрезмерное воздержание, и безудержную похоть.

    «Борьба противоположностей» (плоти и духа) — неизбежный закон для живущего в пространстве и времени. Но так как в сотворенном Богом мире нет ничего лишнего и ненужного, победа в виде истребления одного другим невозможна. Возможно, только примирение противоположностей в мистическом Теле Христовом, и в Нем восстановление целого через преображение Духом Святым. Материя по своей природе, на уровне элементарных частиц едина, и души людей, на уровне духа, по своей природе едины, а материя и дух едины в богочеловеческой природе Иисуса Христа. Разобщенное во времени и пространстве примиряется во Христе, и через Него становится соучастником Божественной жизни в вечности.

      Когда из сердца человеческая гордыня вытесняет присутствие Божие, человеческий разум начинает толковать истину по своему усмотрению, как доступно и удобно его пониманию.

     Разум живёт законами логики и потому не способен воспринять противоречащие друг другу понятия, (на богословском языке «антиномии»), как единое целое. Он стремится или смешать два разных понятия  в одно (синкретизм*), или отдаёт предпочтение одному из них, отрицая другое (сектантство*), но чаще всего мы пытаемся послужить двум господам, от обоих ожидая вознаграждения (двоеверие*).

      Но как говорит Иисус: это невозможно, «никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне» [Лк.16:13].

ПРОВЕРЬ СВОЮ ВЕРУ. Кому из двух господ ты служишь, Богу или мамоне? Какого царства ты являешься гражданином, земного или «небесного»?

      Молишься – хорошо. Но какова цель молитвы? Верующий материалист молится, во избежание жизненных проблем: болезней, страданий, наказаний или просит помощи в приобретении земного благополучия и счастья. Верующий во Христа наоборот радуется проблемам и пытается избежать земного благополучия. Причина проста. Материалист любит себя, и все вокруг должно служить его волеизъявлению, в том числе и Бог. Христолюбец думает о Любимом «день и ночь» и желает об одном — отказаться от своей воли и слиться с волей Божьей. Для него решение проблем — путь созидания души, а земное благополучие – парабощение плоти.

      Что-то делаешь ради Бога и людей – хорошо. Но если ты материалист, ты все делаешь ради себя. Вырваться из взаимоотношений «ты мне – я тебе» не можешь, поэтому всякое дело делается из расчета что-то получить взамен, если не конкретные материальные блага, то уважение и благодарность, тешащие нашу самость. Христолюбец делает, потому что Христос поступил бы так же.

      Думаешь о «спасении» – хорошо. Но материалист под спасением понимает возможность избежать наказания для себя. Христолюбец — осуществление чаяний воссоединиться с Любимым.

     Думаешь о смерти – тоже хорошо. Но для материалиста смерть – разлука с земным миром, что само по себе страдание. и неведомая неизвестность посмертия. Для христолюбца – смерть, залог воскресения из мертвых и грядущая встреча со Христом.

    Переживаешь о своих грехах – это хорошо. Но для материалиста грех это «преступное» деяние, от которого можно откупиться пожертвованиями или «добрыми» делами. Для христолюбца состояние, мешающее воссоединению с Богом.

     Любишь родину и свой народ – хорошо. Но для материалиста родина и народ, там где он родился. Для христианина народ Божий – Церковь, а родина — Царство воскресшего Христа.

    Источник веры верующего материалиста – страх за себя. Христолюбивого верующего – доверие и любовь ко Христу.

Только полное доверие Промыслу Божьему примиряет человека с миром, и дает ему силы для преображения своей личности, наполняют смыслом такие явления жизни как страдание, болезни, смерть, войны, эпидемии, катастрофы и всё то, что с материалистической точки зрения является злом несправедливым, бессмысленным и абсурдным.

«Вера есть готовность умереть ради Христа за Его заповедь, в убеждении, что такая смерть приносит жизнь; готовность нищету вменять в богатство, безвестность и ничтожество – в истинную славу и знаменитость; уверенность – в то время как ничего не имеешь,- что всем обладаешь. Особенно же вера есть стяжание неисследимого богатства познания Христа и способность смотреть на все видимое, как на прах или дым». Преподобный Симеон Новый Богослов.

*Примечания:

СИНКРЕТИЗМ (от греч. Sinkretismos — смешивать) стремясь создать обобщённую картину мира перемешивает элементы различных учений и религий и претендует на преодоление религиозных и научных противоречий и на обладание полнотой истины.

СЕКТАНТСТВО (греч.Σεχταρισμός«учение, направление, школа») — религиозное течение с иной отличной от неизменного религиозного первоисточника трактовкой Библии, Корана, Торы и т. д. То, что на языке церкви называется «ересью».

ДВОЕВЕРИЕ — как правило, религиозное и культурное явление, заключающееся в параллельном сосуществовании традиционного христианства и элементов дохристианских языческих верований.