Верою жив человек. Беседа вторая

      Было бы заблуждением, в скудости нашей веры винить советское безбожие или мещанство постсоветской России. Мы малодушно ищем виноватых, и с легкомысленным упорством не желаем принимать очевидного: причина не в социально-политических проблемах, а в нас самих, сопротивляющихся Евангельскому призыву быть свободными от животных инстинктов и материальной кабалы…

      Понимание христианства как морально-нравственной основы государственности, это реакция обывательского менталитета, не желающего свободы, разрушающей привычные устои. Для обывателя и гений, и злодей одинаково нарушители общественного спокойствия, а свободу он принимает, только в одном: быть свободным от самостоятельных решений. Олицетворением такого рода свободы и является власть закона – государство…

      Но никакая «…кратия» не может привести к истинной свободе, так как государство по природе – аппарат насилия… И кажется, что в пустоте исчезает восторг Евангельского откровения: «к свободе призваны вы, братья» (Гал.5:13), познайте истину и «Истина сделает вас свободными» (Ин.8:32)!…

***

      Понимание Евангельской веры вымарывается нашим миролюбием. Мы пытаемся подменить её абстрактно-прикладными понятиями, чтобы не потерять уютное местечко, в этом, пусть проблематичном, но таком родном мире, ведь другой Мир так страшит нашу плоть…

      От Бога мы ждём, прежде всего, помощи здесь и сейчас, но «если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков» (1Кор.15:19). Всё как всегда: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф.6:21), а наше сердце, где угодно, только не со Христом…

      «Ибо люди… самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся» (2 Тим. 3:2-5). «Дела свои делают с тем, чтобы видели их люди… любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: учитель! учитель!» (Матф. 23:5-7), «возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин.5:42).

       «Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ишите?» (Ин.5:44) – с горечью спрашивает Христос, и Сам же отвечает: «зеаю вас: вы не имеете в себе любви к Богу» (Ин.5:42)…

***

      Не имеющие любви, Богу не доверяют, боятся. Он для них адвокат, прокурор, судья и палач в одном лице. Его утверждение: «Я пришёл не судить мир, но спасти» (Ин.12:47), воспринимается ими, как усыпляющая пилюля перед приговором.

      А «в страхе… мучение» (1Ин.4:18), и заключается оно в ожидании потерять то с чем мы свыклись: пусть маленькие, но всё же радости, какие-никакие, но всё же удобства. Ведь что такое страх – эгоистичное нежелание быть лишённым привычного перед лицом неизвестности.

       А «в любви нет страха… Боящийся несовершенен в любви» (1Ин.4:18). Святые предупреждают: страх – «дочь неверия и порождение тщеславия» (1), только «гордая душа есть раба страха» (1). «У боязливых людей сердце слишком земляное и от того окаменевшее» (2), «человек боязливый… страдает двумя недугами: жизнелюбием (миролюбием) и маловерием. А жизнелюбие – признак неверия» (3).

       А как же страх Божий,- спросят поборники воздаяний по заслугам. Святые отвечают им: «страх Божий – вершина познаний, кто боится Господа, тот выше всякого страха» (4), так как страх Божий рождается в любви к Богу – это страх потерять благодать, он «совесть и жажда Бога» (5)… Страх Божий «не мучит, а отрезвляет; и хотя всё естество потрясает, но приятно и сладостно потрясает» (5).

       Человек боится свободы, а живущий страхами и верит в страхе. Вера «смертию смерть побеждающая» и в «крестных страданиях утверждающая жизнь», для него не радость освобождения от болезненной греховности, а суд и осуждение греховности преступной. Не чаяние приближения «воскресения мертвых», а отдаление от себя «страшного суда».

***

       Нам уютней и понятней в привычном мире. Его трудности, пусть неудобоносимы, но прогнозируемы и вполне приемлемы. Зато мир полон привычных удовольствий и радостей, получаемых без особых усилий и главное, без всякого самоотречения.

       Проще быть «рабом» ведомого мира, чем искать свободы неведомого «Царствия Небесного» непознаваемого Бога, которые, ещё неизвестно, существуют ли на самом деле.

      Нас не убеждают обещания Иисуса: «блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин.20:29), тем более, когда: «будете ненавидимы всеми за имя Мое; (пусть даже) претерпевший… до конца спасётся» (Мк.13:13), и уж совсем неприемлем Его призыв: «отвергнись себя, возьми крест свой, и следуй за Мною» Мф.16:24).

      Мы ведь крестились не для того чтобы следовать за Ним, и умереть на Голгофе, а для того чтобы Он послужил нам в этой жизни, и совсем не хочется слышать, что «крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились» (Рим.6:3).

       Мы, рабы страха. Боимся следовать за Ним, и не следовать за Ним. Боимся Его любви, боимся и Его наказания. Боимся потерять этот мир, и не попасть в иной мир. От страха служим Богу, а по любви себе. Всё как в притче: «никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть» (Мф.6:24).

       Христос ждёт от нас отдачи всей жизни, а мы готовы отдать только часть, оставив большую для своего пользования. Мы готовы исключительно на юридические отношения с Ним: подчиняться Ему внешне, чтобы не принадлежать внутренне.

***

       Опасаясь иррационального максимализма Евангельской веры, мы подменяем её рационализмом ветхозаветной, регламентированной и не требующей самоотречения.

      Заповедь Христову: «да любите друг друга; как Я возлюбил вас» Ин.13:34), «непрестанно преда(ваясь) на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей» (2Кор.4:11), а «кто станет сберегать душу свою, тот погубит её» (Лк.17:33), мы подменяем понятным общечеловеческим законом нравственности, заложенным Творцом в природе человека, который кратко выпазил Сам Иисус: «как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон» (Мф.7:12).

        Последовать дальше ветхозаветный заповедей у нас не хватает мужества, ведь Христос призывает, с обывательской точки зрения, к абсурду: «ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку» (Лк. 6:30), «всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твоё не требуй назал» (Лк.6:30), «если любите любящих вас, какая вам за это благодарность?» (Лк.6:32, «любите врагов ваших, благословляй проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф5;44), «будьте совершенны, как совершенинОтей ваш Небесный» (Мф.5:48).

        А быть совершенным как Бог, возможно только в одном случае – стать Им. Именно, в человеческом «обожении» и заключается христианское учение о «спасении», но человеческий эгоизм отказывается это принимать. Наш скепсис убеждён: это невозможно. И это было бы правдой, если бы не обещание Того, Кто и есть Сам спасение: «человеком это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу» Мк.10:27), от нас требуется только, довериться Ему целиком, и телом, и душой, и тогда по свидетельству Иисуса Христа, произойдёт чудо: «Отец Мой возлюбит его, и Мы придём к нему и обитель у него сотворим» (Ин.14:23), ведь все «мы, многие, составляем одно тело во Христе» (Рим.12:5) и с Ним одно целое (Гал.3:28).

        Но иррациональная непостижимость «таинства боговоплощения» сокрыта от рационального эгоизма, испытывающего страх ко всему необъяснимому и алогичному. Ведь современный европейский христианин – «дитя римского права», и ему свойственно, в том числе и непостижимость церковных таинств, всё опрощать до заурядной системы законодательных отношений: ты мне я тебе. И в зависимости от развитости верующего, на первый план его религиозности, выводится или морально-нравственный закон, или закон магической обрядности, а на Иисуса Христа возлагаются обязанности «третейского судьи: что прав я, а кто-то другой нет.

        И нам всё равно, что «закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Ин.1:17). Пусть даже Сам Христос говорит нам: «закон и пророки (даны) до Иоанна (Крестителя); (а) с этого времени (после Моего прихода в мир) Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него» (Лк.16:16). Для нас, всё равно, остаётся реальным и незыблемым только закон этого мира, а реальность вхождения в Царствие Божие, вне закона и вне заслуг, по благодати, остаётся сомнительной и проблематичной, а в связи с этим второстепенной.

       Многие «законники отвергли волю Божию о себе» (Лк.7:30). «Искавший закона праведности, не достиг до закона праведности. Почему? Потому что (искали) не в вере, а в делах закона» (Рим.9:31-32). «Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа» (Гал.5:4). «Если утверждающиеся на законе суть наследники, то тщетна вера, бездейственно обетование» (Рим.4:14-15).

      Но Христос, по человеколюбию, не лишает надежды никого: «не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить (в другом переводе – наполнить)» (Мф.5:17). И хотя «законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно, потому что праведный верою жив будет. А закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им. Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшисб за нас клятвою» (Гал.3:11-13). И фарисей-законник, из общественной притчи (Лк.1810-14), ушёл оправданным, как и мытарь, но не потому что закон имеет благодатную силу, а только благодаря силе жертвенной любви Богочеловека Иисуса.

       «Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа потому что буква убивает, а дух животворит» (2Кор.3:6).

***

       Но ленивый и боязливый человек, сталкиваясь с Неведомым, становится подобен трём буддийским обезьянам: ничего не хочу видеть, слышать и тем более говорить об этом. Он принимает только то что ему по-человечески понятно. «К сим принадлежат те, которые …., всегда учатся и никогда не могут дойти до познания истины, … так и … противятся истине, … развращённые умом, невежды в вере» (2Тим.3:1-8). «Они от мира, потому и говорят по-мирски, и мир слушает их» (1Ин.4:5). «Смотрите, братия, чтобы кто не увлёк вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира» (Кол.2:8). «Кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, позоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего» (1Ин.2:15-16)….

***

        Бог создал человека по Своему образу и подобию, а человек создаёт образ Бога по своему подобию, в который ему удобнее верить. И если не знать, что Господь в таинствах не оставляет Свою Церковь, возникает вопрос: а то что мы называем христианством имеет ли какое-нибудь отношение ко Христу?«Если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? И не по человеческому ли обычаю поступаете?» (1Кор.3:3). А «дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное» (Гал.5:19-21). Где плоды Духа: «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал.5:22)? Ведь «если царство разделится само в себе, не может устоять царство то» (Мк.3:22).

      Такое ощущение, что все повернулись ко Христу спиной, и каждый занят своим делом, лишь бы не слышать Его мольбы: «любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд. Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете» (Лк.6:35-37). «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» (Ин.13:34-35). «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин.3:16). «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф.5:48). «Да не смущается сердце ваше и да не устрашается… Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы» (Ин.14:27-28), и в вас были бы «те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп.2:5)…

***

        Стоит среди толпы Христос, обращаясь к каждому: «Я есть путь и истина и жизнь» (Ин.14:6). «Я есть дверь: кто войдёт Мною, тот спасётся» (Ин.10:9). Но нет дела до Него суетливым человекам. У каждого своя истина, свой путь и своя жизнь, и свой взгляд на спасение.

       Одни, восстанавливают монархию, в полной уверенности, что Царства Небесного, а Христа без царя не бывает. Другие строят христианский коммунизм, уверенные, что социальное благоденствие и есть обещанный человечеству рай. Между ними суетятся националисты и тычут своей богоизбранностью. Третьи, в богословских спорах пожинают «горе от ума». Четвёртые борются с «ересями», полагая, что Бог бессилен Сам Себя защитить. А у кого-то все силы уходят на борьбу с бесами, и им не до любви Божьей. Пятые, не уверенные в силе Духа, уверенны в практической магии, и с педантичной точностью соблюдают обряд и предписания устава, путешествуя от мощей к мощам. Есть и такие, которые самозабвенно умерщвляют свою и чужую плоть, преклоняясь перед своей волей, а не волей Божьей. Большинство же ест, пьёт, размножается и поддакивает всем остальным. А над всеми, презирая толпу, возвышаются моралисты, любуясь своей непогрешимой нравственностью. И все как один, отвергают любовь, взывая к справедливости, потому как без виноватых не бывает самоутверждения и осознания своей избранности. Но Бог не «справедлив», «Бог есть Любовь» (Ин.4:8)! Для Неё нет виноватых, есть страждущие и больные, которые «имеют нужду во враче» (Лк.5:31), и Сын Божий, затерянный в толпе, любит всех. Никого не судит. Иисус Христос попираемый, забытый, не нужный, не удобный, прощает каждого и молится: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают» (Лк.23:34)…

***

       Современный человек, сам себя заточивший в политизированном мегаполисе и одурманенный научно-технической цивилизацией, теряет ощущение единства с мирозданием и способность к его целостному восприятию. Он разучился переживать с ним физиологическую и душевную связь.

        Наш ум, забывший о творческом призвании к богопознанию, через самопознание и самоопределение себя в творении Божьем, превратился в потребителя информационного мусора, и растеряв способности к ассоциативному переживанию взаимосвязей, превратил мышление в статиста, упорядочивающего информационно-идеологическое «хранилище». Знание стало безличным, разрозненным, теоретическим, отчуждённым и идеологизированным.

       Обезличенные современной эпохой, и потерявшие личностные отношения с творением, мы стали воспринимать живого Иисуса абстрактной мифологией. Христос перестал переживаться нами как личность, и всё глубже растворяется в идее, превращаясь в идеологическое знамя определённой группы людей, к которой мы примыкаем, не потому что переживаем единство душ, а в силу своей пассивной лояльности. Вера в Христа, подменяется умозрительными убеждениями, не пережитыми нами, но созвучными уровню нашей информационной осведомлённости.

       Вера в Бога перестала переживаться как явление, а воспринимается как мировоззренческая позиция. Смешение и отождествление «веры» и «мировоззрения», не существующих друг без друга, но двух самостоятельных понятий, приводит к блуду ума – заблуждениям веры, подмене Христовой веры, верой в свои представления о Боге, мире и человеке.

        Мы неизбежно впадаем в искушение приписывать Богу собственные убеждения, и сами начинаем в них верить, как в не свои, а в Богом данную истину. А ведь Св. Писание предупреждает нас не подменять веру мировоззрением: «и бесы веруют и трепещут» (Иак.2:19). Бесы, вероятнее всего знают, как устроен мир, но при этом не становятся ангелами. Так же и нас, интеллектуальное признание Иисуса Христа – Сыном Божьим, ещё не делает христианами.

        Но, слава Богу, у рядовых христиан, есть надежда, и эта надежда не на себя, а на Слово Божие: «не вы меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод» (Ин.15:16), и «если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: перейди отсюда туда, и она перейдёт; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф.17:20).

Христова вера рождается не в мировоззрении, а в таинстве встречи. У неё конкретное Лицо, в которое предстоит заглянуть каждому, но каждому в своё время и в свой час, когда Он, Бог, сочтёт нужным сделать нас сопричастниками Себе. Только тогда мы Верою познаём (Евр.11:3), Верою очищаем сердца (Деян.15:8-9), наконец Верою достигаем спасения душ (1Пет.1:8)…

         Пока этого не произошло, не будем самоуверенными, а будем молиться вместе с отцом исцелённого бесноватого: «верую, Господи! Помоги моему неверию» (Мк.9:24)…

***

      Но прежде чем вера Христова откроет нам Своё Лицо, необходимо покорить свой гордый ум и признать:

      Бога «изречь невозможно, а постичь ещё более невозможно» (6), «непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» (Рим.11:33), теперь же «мы видим, как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» (1Кор.1:27).

       Признав это, нам ничего не остаётся, как только смириться перед бессилием в умопостигаемости Бога и Его творения. С признанием непостижимости бытия наши представления о Боге, о мире, любом предмете теряют статус «истины», и чем мудрее мы становимся, тем честнее признаёмся себе: «я знаю, что ничего не знаю» (7). С признанием ограниченности и условности познания, мы признаем право другого на собственную точку зрения.

       В этом начало веры – в смирении и молчании ума. Они залог непредвзятого восприятия, ведь Бог открывается непосредственным – «истинно говорю вам, если… не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное» (Мф.18:3). Именно поэтому «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых» (1Кор.1:27).

      «Выше закона может быть только любовь, выше правды лишь милость, а выше справедливости лишь прощение!» (8). «Бог есть Любовь» (1Ин.4:8), и «Он благ и к неблагодарным и злым» (Лк.6:35) и у Него «о менее совершенном большее попечение» (1Кор.12:24).

***

      Справедливость – закон творения Божия, а не сущность Бога.

      Творение, как любое произведение творческой мысли, подчинено законам Гармонии, и нарушение её законов неизбежно приводят к соразмерным нарушению разрушениям, и как естественная реакция самозащиты вступает в действие «закон бумеранга» — закон справедливости: «кто сделает повреждение…, тому должно сделать то же, что он сделал: перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он… так и ему должно сделать» (Лев.24:19-20).

       Справедливость – возмездие – наказание – сила страха сдерживает разрушение, но не восстанавливает его. И, всё же, не смотря на разрушение человеком гармонии Божественного творения, и как следствие этого, неизбежность смерти, мир по прежнему не лишён своего «райского» предопределения, и сохраняет в себе предзнаменования «будущего века».

       Вне воскресения мира нет воскресения и для человека, хотя, мы этого и не замечаем, и даже не хотим с этим соглашаться. Но это остаётся непреложным фактом, и происходит это вопреки закону справедливости, только Любовью Творца к Своему Творению, пребывающей в нём реальностью Духа Святаго.

      Пренебречь любовью ради справедливости – значит усомниться в своём «образе и подобие Божьем», отказаться от цели христианской жизни – «обожения», признав воссоединение со Христом в Его Едином Теле невозможным. Не доверяя признанию Иисуса: «Я в Отце Моём, и вы во Мне, и Я в вас» (Ин.14:20), мы отказываемся быть проводниками Его Любви в пользу справедливости. Отказавшись, теряем с Ним связь и становимся добровольными «рабами» инстинктов животной плоти, ведь люди, «…сами по себе (без Бога), животные; …и нет у человека преимущества перед скотом…» (Екк.3:18-19).

        Только преодолевая справедливость любовью, мы примиряем себя с Богом, «потому что любовь покрывает множество грехов» (1Пет.4:8), и становимся свободными от закона. Когда же любви нет в нас, мы «рабы» закона: «какою мерой мерите, такою же отмерится и вам» (Лк.6:38).

       Поверив в Божественную Любовь, мы преодолеваем всякого рода страх и безвыходность справедливости. Становимся на первую ступень Христовой веры – не осуждения, признания другого права на ошибку, ибо «нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы» (Екк.7:20).

       «Кто не родится свыше, не может увидеть Царства Божия» (Ин.3:3), «человекам это невозможно, Богу же всё возможно» (Мф.19:26). «Без Бога не можете делать ничего» (Ин.15:5).

         Пока веришь себе, не веришь Богу. Только когда начинаешь понимать, что постигнуть Бога своими силами не в силах, одолеть инстинкты плоти не в силах, и «не то делаю что хочу, а что ненавижу, то делаю» (Рим.7:15). Когда не в силах любить, так как бессилен вырваться из замкнутого круга «закона», взывающего к справедливости, а не к любви. И только тогда, когда сознание своей немощи, со всей очевидностью пронзит всё твоё существо, только тогда и становишься соучастником чуда рождения в тебе Веры, действующей любовью (Гал.5:6).

       «Блаженны нищие духом» (Мф.5:3), обретающие силу Божию в немощи совершающуюся (2Кор.12:9), а с нею «великое понимание» — покаяние (9), в котором обретается дар смирения не судить в этом мире ничего и никого.

        Смирив ум понимаешь: не ты познаёшь Бога, а Он открывается тебе. Смирив требования справедливости понимаешь: не ты, а Бог любит через тебя. Смирившись со своей немощью понимаешь: не ты, а Божья благодать делает тебя сильным. И становится очевидным – Евангельская Вера  не в твоём мировоззрении, и даже не в твоей нравственной жизни, а в таинстве боговоплощения, когда ты смотришь Его глазами и живёшь Его жизнью. Она – таинство богоприсутствия в нас и нашего присутствия во Христе.

***

Господи! Я – пустой сосуд, который необходимо заполнить.

Моя вера мала – усиль её,

Моя любовь мелка – углуби её,

Моё сердце беспокойно – принеси мир ему,

Мои мысли низменны – сделай их благородными,

Мои страхи велики – устрани их,

Моя душа больна – исцели её.

Укрепи мою веру в то, что Ты любишь меня.

Укрепи мою веру в том, что и я могу любить Тебя.

Боже, дай мне мужество изменить то, что я изменить не в силах.

Боже, дай смирение принять то, что я не могу изменить.

Боже, дай мудрость знать, что в моих силах, а что нет.

Да станет Твоя воля моей волей,

Да будем одно, как Ты в Отце, так я в Тебе.

Я жду Тебя, я жажду Тебя, я отдаю себя в руки Твои.