Во успении нас не оставляющая…

Человечество ждало «спасителя» много веков. Те, кто не принял Христа, тщетно ждут Его и по сей день, Ждут мессию, царя, президента, гения, просветителя, словом — человека совершенного, наделенного «правами» Бога. И только для тех, кто поверил Богу, говорившему через пророков, что «спаситель» войдет в мир через женщину и родится без участия мужского семени, — «спаситель» уже пришел.

Спаситель — Сам Бог, ставший человеком и наречённый при рождении: Иисус.

  1. Считать себя «христианином» еще не значит быть им. «Много званых, но мало избранных» (Лук.14:24). И проблема не в том, что мало среди нас, пытающихся жить по «закону Божьему», а в том, что соблюдение «закона» ещё не делает человека святым, а как известно, только святые являются членами святой, соборной и апостольcкой Церкви. Известно, что в первохристианстве «христианин» и «святой» понятия тождественные, друг без друга не существующие. Человек в котором «святится» Бог и есть «христианин» — в просторечии «святой».

Когда  говорится  о  христианской  святости «речь идет о совершенстве отнюдь не этическом… Положительная сторона святости – это… онтологическое пребывание вне здешнего,… вообще узел связи этого понятия не в этике, а в онтологии… И если человека мы называем святым, то этим мы не на нравственность его указываем – для этого указания есть и соответствующие слова, а на его своеобразные силы и деятельности, качественно не сравнимые со свойственными миру, на его вышемирность, на его пребывание в сферах недоступных обычному разумению… нравственность же такого человека, не входя сама в состав понятия святости, отчасти служит одним из благоприятных условий его вышемирности, отчасти же проявляется как следствие таковой. Но связь этих двух понятий устанавливать нужно нитями нежны- ми и очень гибкими» (свящ. Павел Флоренский).

«Таинство спасения» понятие онтологическое, а не морально-этическое. Оно осуществляется не тогда, когда мы не нарушаем «законов» нравственности, и не тогда когда мы рассуждаем о «законе Божьем», и даже не тогда когда мы выбираем между добром и злом, а когда становимся причастными Христу, и даем Ему свободу «святиться» и воплощаться в нас.

Тайна в том, что в мире может быть и есть только один Христианин – Христос! Почему один? Потому что нет в мире, кроме Него, чело- века способного выполнить условие, дающее право носить это имя без угрызений со-вести, обличающей нас в том, что мы обманываем дру- гих и себя, считая себя таковыми. Что же это за условие? Звучит просто и непостижимо: «будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд», а «Он благ и к неблагодарным и злым», «итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный», «да любите друг друга, как Я возлюбил вас» т.е. как Бог (Лук.6:35-37), (Матф.5:48), и Христос Сам же подтверждает, что человекам это невозможно, а возможно только Богу (Матф.19:26). Только Бог может быть совершенным как Бог. Потому среди ро- дившихся на земле, только один Человек был способен выполнить это условие, это Иисус, который был не только человеком по естеству, но и истинным Богом – Богочеловеком.

Не было бы «спасения», если бы Христос, пусть даже в «богочеловеком» естестве, просто сошел с «неба» в этот мир, а не родился от земной женщины. Без женщины, которая должна была стать земной Матерью воплотившегося Бога, «спаситель» не был бы Спасителем, и ожидания человечества оказались бы тщетными, без Неё не было бы Боговоплощения — а значит, и нашего спасения.

«Спасение» и заключается в том, что земная женщина, творение Божие, так полюбила своего Создателя, что Её человеческая любовь сорастворилась в Его Божественной Любви, и в этом соитии она стала Супружницей и Матерью и ра- бой Божьей одновременно. Любовь любящих делает «равными». В скромной палестинской девушке, «творение» причастилось жизни Творца и обожилось, а Бог вочеловечился и смертную плоть соделал причастной бессмертию. Через Неё, человек, обрел возможность, ещё в этой жизни, быть приобщенным божественной вечности, в мире, живущем по «тленным» законам пространства и времени.

«Спасение» — действо, точнее свободное взаимодейство, соитие в любви двух воль – воли Божьей  и  воли  человеческой,  перерождающее

«скотоподобие» в «богоподобие». Это действо, Церковь называет «таинством», участие в «таинстве» и есть акт спасения. Таинство спасения для человека заключено в Тайне единства — Отца, Сына и Матери, осуществляемого Духом Святым…

Онтология спасения в том, что у Бога Отца может быть только один «сын» – Сын Божий. Вочеловечившись, через рождение от Богородицы, Сын Божий в Ней обретает естество Сына Человеческого. Через Неё и мы становимся Ему братьями по «человечеству», так как в «человеческом естестве» Она и мы одно. Во Христе два неслиянных естества – Бога и Человека, в Ней они обрели единство и нераздельность, и у нас появилась  возможность  быть  причастными,  не только  Его  человеческому  естеству,  но  и  Его естеству божественному, через единство по естеству с Богородицей. Как на Неё сошёл Дух Свя- той и Она зачала, и стала неслиянной и нераздельной  «частью»  Тела  Христова.  По  мнению святителя Григория Паламы: «Дева — Матерь является  как  бы  единственной  границей  между тварным   и   несотворенным   Божеским   естеством», и через материнство Своё «обожилась», так и в нас через наитие Святаго Духа в крещении, рождается Христос, и мы становимся при- частными Его Тела, если вместе с Нею наша во- ля в любви соединяется с волей Божьей. По слову Симеона Нового Богослова: «Бог Слово входит в крещенного, как в утробу Приснодевы, и пребывает  в  нем  как  семя»  и  Духом  Святым взращивается в нас «образ» Божий в «подобие» Его. Без Богородицы этого было бы невозможно. Она первая среди  людей была обожена воплотившимся в Ней Богом, и приобщена к таинственной жизни Святой Троицы, и став частью этой таинственной Жизни не могла не быть пер- вой  среди  людей  вознесённой  и  воскрешённой Христом. Христос воскрес Сам, по Своей Божественности и «Своим Вознесением Господь пока- зал, к какой высоте богоподобия призван и, следовательно, способен человек, созданный по об- разу Божию. Человеческое естество оказалось превыше всех творений. Богоматерь, Дева Мария,   честнейшая   Херувим   и   славнейшая   без сравнения Серафим, подтвердила это величием Своей духовной красоты уже в чисто человеческом плане» (проф. МДА А.И. Осипов), и как поётся в Четыредесятницу: Богородица стала Дверью Небесною, которою мы входим в Тело Христово. В Нём наши «образ и подобие Божие» — сыновство, наше воскресение — бессмертие, наше спасение и без Неё ничего этого не может быть.

  1. «Земная жизнь дана человеку для само- определения. Здесь, на земле, в глубинах человеческого сердца, решается риторический вопрос: «С Богом или без Бога?» Любовь соединяет, ненависть разлучает. Без любви невозможно Богообщение, без Богообщения невозможно спасение. Вне Божественного Логоса и Его вечного Света открывается область тьмы и безумия, область ада и хаоса. Ад — это внутреннее одиночество, вечное Богооставление, вечная деструкция и распад самого человеческого существа… Святые говорили: «День смерти больше

дня рождения». Смерть открывает человеку его самого. Смерть высвечивает глубины души, тайники человеческого сердца, где в подсознании хранятся закодированные, как бы засекреченные записи всей его жизни, его слов и поступков, желаний и тайных помыслов. Ничто не проходит без следа. Все остается в тайнописи памяти сердца. То, что, казалось бы, навсегда исчезло в темных провалах прошлого, сохранилось в подсознании. Великая мудрость — познать само- го себя. Но обычно мы видим только самую поверхность нашей психической жизни, ее внешний слой, а глубины остаются для нас сокрыты… Смерть — последний момент в самоопределении человеческой личности»(свящ. Рафаил Карелин).

«Будучи итогом жизни, смерть у различных людей должна быть так же неодинакова, как непохожи одна на другую их жизнь и они сами. Отсюда самое естественное предположение, что у такой необыкновенной личности, как Пресвятая Дева, с такой исключительной судьбой, и смерть не могла не быть единственной в своем роде. По убеждению Церкви, не только право- славной, но и католической, кончина Богоматери и была такой, какой не была ни у кого, кроме Нее. Она не изъята была из закона смерти, как и Сын Ее; но Она, подобно Сыну, восторжествовала над смертью, хотя восторжествовала не так славно, очевидно и самостоятельно, как Он. Воскресение Ее произошло сокровенно и долго даже не было общим предметом веры в Церкви. Ина слава солнцу и ина слава луне» (М. Н. Скабалланович, православный богослов, экзегет и литургист).

Но в «день Успения Божией Матери … Смерть стала праздником. Само слово «успение» означает тихий сон,… а затем пробуждение в вечную радость,… где небесные сферы наполнены сиянием… Для христиан праздник Успения — это преображение самой смерти» (свящ. Рафаил Карелин). Смерть Христа сделала нас свободными от первородного греха, а смерть Божьей Матери сделала для нас возможным воз- вращение на Родину, в Отчий дом, в Царство Небесное, с Нею мы чаем воскресения мёртвых и жизни будущаго века. Иисус Христос единственный «мост» соединяющий Творца со Своим творением, в личности Богородицы, Она единственный «мост» соединивший нас с Иисусом Христом, потому Её путь — единственный путь соития двух воль:

Божественной и человеческой, делающий чело- века причастным богочеловеческому естеству Сына Божьего. И только став в Нём частью богочеловечества мы можем сказать, что и мы христиане, потому что и в нас живёт Христос. «В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас» – говорит Христос, — «свидетельство Мое истинно; потому что  Я знаю, откуда пришел и куда иду». (Ин 14;20), (Ин 8;14).

  1. Путь к «обожению» раскрывает нам жизнь Божьей Матери. Он прост, и в своей простоте трудно постижим, и в своей непостижимости парадоксален. Первый парадокс — Она из любви к Богу не помышляла быть матерью мессии, не испугавшись быть в глазах окружающих «проклятой Богом», каковыми считались бездетные женщины Израиля. Второй парадокс — обожение Приснодевы Марии произошло с сошествием в Неё Святаго Духа, задолго до рождения Церкви, и можно сказать первой христианкой Она стала до рождения Христа, как только «понесла во чреве своём». Третий парадокс – во время земного служения мессии сына мать сопутствовала Ему, как одна из рядовых учениц. Четвёртый парадокс — уже будучи Матерью воскресшего Христа, Она на протяжении фактически нескольких веков была в тени сначала апостолов, а потом и мучеников. Пятый парадокс – во внешности и жизни Её не было ничего сверхестественного и для окружающих чудесного. Никифор Каллист (ХIV в.) заимствовав свое описание у святителя Епифания Кипрского, († 12 мая 403 г.), так описывает Марию: «Она в беседе с другими сохраняла благоприличие, не смеялась, не возмущалась, особенно же не гневалась; совершенно безыскусственная, простая, Она нимало о Себе не думала и, далекая от изнеженности, отличалась полным смирением». По преданию, основанному на словах священномучеников Дионисия Ареопаги- та († 3 октября 96 г.) и Игнатия Богоносца († 20 декабря 107 г.), святитель Амвросий Медиоланский писал о Матери Божией: «Она была Девою не телом только, но и душою, смиренна сердцем, осмотрительна в словах, благоразумна, немногоречива, любительница  чтения,  трудолюбива,

целомудренна в речи. Правилом Ее было — никого не оскорблять, всем благожелать, почитать старших, не завидовать равным, избегать хвастовства, быть здравомысленной, любить добродетель. Когда Она хоть бы выражением лица обидела родителей, когда была в несогласии с родными? Когда погордилась пред человеком скромным, посмеялась над слабым, уклонилась от неимущего? У Нее не было ничего сурового в очах, ничего неосмотрительного в словах, ничего неприличного в действиях: телодвижения скромные, поступь тихая, голос ровный; так что телесный вид Ее был выражением души, олицетворением чистоты. Все дни Свои Она обратила в пост: сну предавалась только по требованию нужды, но и тогда, как тело Ее покои- лось, духом Она бодрствовала, повторяя во сне читанное, или размышляя о приведении в исполнение предположенных намерений, или предначертывая новые. Из дома выходила только в церковь, и то в сопутствии родных. Впрочем, Она хотя и являлась вне дома Своего в сопровождении других, но лучшим стражем для Себя была Она Сама; другие охраняли только тело Ее, а нравы Свои Она блюла Сама». И до Благовещения Богородица грехов не совершала, но борьба, духовная брань, которой не было у Христа, Ее коснулась. Она, противостав греху и порче, полностью посвятила себя Богу. Шестой парадокс – не Её добродетели были причиной Её святости, а святость причиной добродетели. Она была живым воплощением заповедей Христовых. В смирении сердца рождается Бог. Жизнь Пресвятой Богородицы указывает на единственный путь к богосыновству:

Добродетельные дела не спасают, спасает вера и любовь к Богу. Полюбишь Бога, и перестанешь судить. Перестанешь судить, увидишь «образ Божий» в других, и полюбишь их. Полюбишь Бога в других, забудешь о себе. Забудешь о себе, в себе встретишься с Духом Божьим. Встретившись, сочетаешься с Ним, сочетавшись, родится в тебе Христос. Родится в тебе Христос, умрёшь вместе с Ним для греха. Умрёшь для греха, воскреснешь в Его добродетели. Воскреснешь в Его добродетели, осуществится «подобие» Божие. Уподобишься Богу, станешь Сыном и Сонаследником Творца, сопричастником Жизни Святой Троицы.

«В молчании есть тайна будущего века» (прп. Исаак Сирин).