Таинство брака и венчание

Количество разводов увеличивается с каждым годом, со статистикой не поспоришь. Сейчас только в первые 4 года расторгается порядка 40% браков. Основной причиной этого, что бы ни перечисляли в качестве основания для развода бывшие супруги, является легкомысленное отношение к семейной жизни, непонимание своих обязанностей. Венчание в церкви, став модной тенденцией, никаким образом не останавливает современных супругов. Когда в церковном таинстве участвуют люди фактически не живущие верой — это не что иное, как профанация. Если жизнь молодоженов будет далека от христианской, если они будут строить семью на эгоизме, а не на заповедях Божиих, то никакой гарантией от развода церковный брак быть не может.

I.

«В древней Римской империи брак виделся как юридический договор или контракт между двумя свободными сторонами. Раб и рабыня не могли вступить в брак свободно, следовательно, сожительство между ними могло быть только конкубинатом. Христианская Церковь приняла римские законы о браке…

(Конкубинат —  (лат. concubinatus, от con (cum) — вместе и cubo — лежу, сожительствую) — в римском праве фактическое сожительство мужчины и женщины.)

Церковные писатели и отцы Церкви свидетельствуют о том же. В своей Апологии к императору Марку Аврелию (гл.33) христианский писатель II в. Афинагор пишет: «Каждый из нас считает женой ту женщину, с которой он вступил в брак согласно вашим законам». Св. Иоанн Златоуст (+404 г.), прямо ссылаясь на гражданский закон, говорит, что «супружество составляет не иное что, как близость или приязнь» (Слово 56 на кн. Бытия). Действительно, до VIII в. Церковь не знала особого чина или церемонии «венчания» и с точки зрения закона не существовало никакой формы заключения брака, кроме гражданской регистрации, (и то только для свободных, а не для рабов). А составленный в VIII-IX вв. чин венчания долго оставался необязательным и, по-видимому, довольно дорогим украшением брачного торжества…» (1).

«В послании святого Феодора Студита ( 828 г .) мы читаем, что венчание сопровождалось краткой молитвой епископа или священника «пред всем народом» за воскресной Литургией. Святой Феодор приводит следующий текст молитвы: Сам, о Владыко, ниспосли руку Твою от жилища Святаго Твоего и соедини Твоих рабов и создание Твое. Ниспосли им Твое единое сочетание умов; венчай их в плоть едину; сотвори их брак честен; сохрани их ложе неоскверненным; благоволи, чтобы их совместная жизнь была безупречной (Письма, 1, 22, Р. 99, кол. 973). Литургические книги этой эпохи (например, известный «Кодекс Барберини») содержат несколько кратких молитв, подобных вышеприведенной. Все они предназначались для чтения во время литургии» (2).

«Появление обряда венчания еще не делало его обязательным для всех вступавших в брак христиан. Хорошо известный памятник византийского права — «Эпинагога», автором которого был, вероятно, знаменитый патриарх Фотий (857-867, 877-886), — регулирующий отношения между Церковью и государством, гласит, что христианам предоставляется три пути для заключения брака: «Брак, — пишет Фотий, — является союзом мужа и жены, единением, для достижения ими полноты жизни; он совершается посредством благословения, венчания или договора» (XVI, X) (1).

«Причем право на брак имели только полноправные лица, а не рабы. И раб не мог состоять в браке. В Византии до XI века раб, которому удалось каким бы то ни было способом повенчаться, становился в силу этого свободным» (3).

«Вплоть до IX в. в Церкви не существовало последования или чина венчания, отдельного от Евхаристии. Новобрачные причащались Святых Таин, и это причащение, по свидетельству Тертуллиана, и было «печатью» брака… Нехристианская пара, принятая в Церковь через крещение, миропомазание и причащение, не проходила через повторную брачную церемонию; общее участие супругов в Евхаристии являлось христианским восполнением «естественного» брака, заключенного вне Церкви.

Только в X в. Появляются чины венчания, совершаемые отдельно от Евхаристии. Их появление связано с именем Льва Мудрого, издавшего свою 89-ю новеллу… В своей новелле византийский император Лев VI ( 912 г .) впервые подверг критике предыдущее законодательство за то, что такие юридические акты, как усыновление и брак, считались чисто гражданскими процедурами. Он провозгласил, что оба этих акта, поскольку они совершаются не рабами, а свободными людьми, должны санкционироваться посредством определенной церковной церемонии. Брак, не получивший благословения Церкви, «не будет считаться браком», а станет незаконным конкубинатом…

Однако даже «Новелла» императора Льва VI оказалась не в состоянии запретить определенной категории христиан вступать в брак посредством обряда чисто литургического характера, т. е. через Евхаристию, без совершения особого (часто очень дорогого) обряда венчания. Новый закон не касался рабов, то есть более половины населения империи. Это противоречие между брачным законодательством для рабов и для свободных было устранено императором Алексеем I Комниным (1081-1118), который издал другой закон, делавший венчание юридической обязанностью и для рабов» (2).

II.

«Перемена была неожиданной… По новому закону Льва VI Церковь должна была придавать юридический статус всем бракам, в том числе и противоречащим христианским нормам. Конечно, теоретически новая обстановка давала Церкви возможность совершенствовать нравственность граждан, но практически эта нравственность была настолько далека от совершенства, что Церковь вынуждена была не только благословлять браки, на которые она смотрела неодобрительно, но и допускать разводы. Это привело к частичному стиранию различий между «мирским» и «священным», между падшим человеческим обществом и Царством Божиим, между браком как контрактом и браком таинством.
Церковь заплатила дорогую цену за взятую на себя ответственность перед обществом: ей пришлось «секуляризировать» до того чисто пастырское отношение к браку… Можно ли было, например, отказать в церковном благословении вновь вступающему в брак вдовцу, когда этот отказ влек за собой лишение его гражданских прав на один или два года? С превращением таинства брака в юридическую формальность избежать компромиссов стало невозможно. Это, в свою очередь, привело к искажению пастырской практики Церкви, а в совести верующих – искажению глубокой идеи о браке как неповторимой и вечной связи людей, таинственно отражающей союз Христа и Церкви. Сам император Лев VI, автор «Новеллы», (через этот закон), навязал Церкви свой собственный — четвертый — брак с Зоей Карбонопсиной, заключенный в 903 году.

Но был компромисс, на который Церковь не могла пойти ни при каких обстоятельствах: это умаление святости Евхаристии. Церковь, к примеру, не могла допустить к Святому Причастию не православного или же брачную пару, вступающую во второй брак. Это приводило к необходимости нового брачного обряда, независимого от Евхаристии. При сложившихся обстоятельствах — укрепления юридического значения церковного брака и ослабления связи между ним и Евхаристией — создание такого обряда сделалось вполне реальным.

Установив независимый от Евхаристии обряд венчания, Церковь, однако, не забыла глубинной связи между браком и Евхаристией… Древние формы венчания включали в себя причащение брачующихся Преждеосвященными Дарами — по выражению церковного канона, «если они достойны»… Брачный обряд, включающий в себя Святое Причащение, бытовал вплоть до XV века; его находят в греческих служебниках XIII века и в славянских рукописях вплоть до XV века.  Если брачные пары не были «достойны», т. е. когда брак не соответствовал церковным канонам, они допускались не к таинству, а лишь к чаше вина, благословенной священником. Этот обычай, схожий с раздачей благословенного хлеба или антидора после литургии «недостойным причаститься», стал повсеместным и бытует до сих пор» (2).

III.

Познакомившись с историей возникновения обряда венчания, попробуем кратко обобщить церковное отношение к таинству брака. Оно исходит из установления брака как изначально данного Адаму и Еве в раю. Таинством является сама жизнь супругов во взаимной любви. Церковное венчание является благословением и церковной регистрацией уже имеющего быть брака. Совершителями такого брака являются сами муж и жена, притом Таинство не ограничено каким-то моментом, но продолжается постоянно в их жизни. Отсюда следует:

1 — Брак, если супруги не христиане, но возложили на себя ответственность материальную, социальную и нравственную друг за друга, засвидетельствовали это перед людьми и остаются верными взятым обязательствам и друг другу, такой брак не является блудом. Сам Христос освятил такой брак в Кане Галилейской, присутствуя на свадьбе, явно, не своих учеников или последователей. Когда в 18 веке началась проповедь русских миссионеров среди калмыков и бурят, перед миссионерами встал вопрос: венчать или нет уже существующие семейные пары после их крещения? Они обратились за разъяснением в Синод. Ответ Синода был: “Не надо. Они уже муж и жена и перед Богом, и перед людьми”.
2 — Брак, если один из супругов не христианин, и не может быть венчан, так же не является блудом. Что утверждает ап. Павел: «…если какой брат имеет жену неверую­щую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его; ибо неверующий муж освящается женою (верующею), и жена неверующая освящается мужем (верующим)…» (1 Кор. 7, 12-14). Архиерейский Собор Русской Православной Церкви в «Основах Социальной Концепции» утвердил данное правило: «В соответствии с древними каноническими предписаниями, Церковь и сегодня не освящает венчанием браки, заключенные между православными и нехристианами, одновременно признавая таковые в качестве законных и не считая пребывающих в них находящимися в блудном сожительстве».

3 – Брак, пусть даже венчанный, в котором супруги не живут церковно-евхаристической жизнью, хотя и признается действительным, не является христианским. Такой брак действителен, но не достаточен для полноты реализации замысла о браке. Церковь Христова предъявляет браку новую реальность жизни во Христе: возможность преобразить единство мужа и жены в новый способ бытия — Царствие Божие. В законном браке человек становится одной плотью с женой (мужем), т. е. он перестаёт быть один и преодолевает неполноту такого положения. Супруги становятся одним, одной плотью. Но заданность брака выше — приобрести духовное единство в общей Чаше и в теле Христовом.

IV.

Брак как таинство имеет как и Христос и Церковь две природы человеческую и божественную, потому у него двоякое предназначение — «земное» и «небесное». Причем «земное» возложено на всякий брак независимо от религиозной и социальной принадлежности, и это предназначение понимается как закон природы, повреждённой грехом, как узда плоти, спасающая человека от звероподобия, сохраняя его в границах элементарной нравственности.  Такой брак преходящ, как все в мире, и не совершенен. Он служит укрощению плоти и продолжению рода. И хотя не может стать инструментом содействия спасению без восстановления во Христе, все же является законным, так как имеет основание в природе человека, а все сотворенное Богом не может быть «нечистым», и имеет своё значение на созидательном пути Промысла Божьего.

«Небесное» предназначение брака становится понятным в откровении о Божественном замысле о человеке. «Этот замысел Божий открывается в книге Бытия, как онтологическая антиномия целого и части, завершенности и незавершенности человека: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт 1:27). Человеческая личность несет в себе целостный образ Божий. Каждое «Я» обладает всей полнотой человеческой природы,… но каждый мужчина и каждая женщина в то же время осознают себя как «пол», то есть половиной, частью человеческого бытия. Часть не есть целое. Эта онтологическая антиномия библейского свидетельства переживается каждым человеком» (4). Бог един в трех Лицах, так и человек как «образ Божий», может осуществить свое богоподобие, только через «ипостасное» единение со своей половиной.

Но человеку, как творению, это невозможно, зато возможно Богу. И как в Святой Троице, Любовь Божия соединяет «три лица» в одну Личность, так и человек, через подвиг любви, соединяется Духом Святым в Теле Христовом, «потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть» (к Ефесянам гл.5;30-31).

«Христос сказал: «И то, что Бог соединил, человек да не разлучает» (Мф 19:6). Смысл христианского брака — соединить две половины в целостное единство. В одной из ранних христианских книг «Учение двенадцати Апостолов» говорится: «Царство Божие уже пришло, когда двое уже не двое, а одно».

На русском языке такое единство называется счастием. Молодым обычно желают счастья от слова часть, сочасть, соучастие. Слова «Будьте счастливы» означают буквально будьте едины или будьте всегда вместе… Христианская любовь аскетична по существу. Чтобы войти в двучастное единство любви, и сочастие брака, человек должен пожертвовать своей одинокой целостностью. Он претерпевает кеносис (опустошение). Полюбить другого — это всегда означает отвергнуть себя, принести свою целостность в жертву сочастию, новому единству семьи. Без ограничения себя, каждого из любящих любовь не состоится. Радость любви в том, что твоя жизнь восполняет жизнь другого. Крест любви возникает от неизбежности самоотречения. Образ крестной любви Иисуса Христа пронизывает христианское сознание. Быт и творчество, самые светлые переживания взаимного общения: любовь, верность, радость, благодарность — осознаются в христианстве через крест. Самоотречение ради другого — качественный признак христианского мироощущения. Крестный путь брака запечатлевается образом надевания венцов. Это не триумфальные венцы. Победа еще не достигнута. Это венцы мученические. Жених и невеста венчаются на подвиг самоотверженной любви.

Вот какое единство дается нам сегодня как семя новой жизни. От нас зависит его вырастить. Человек не создает семени. Даже цивилизация не может в этом помочь. Он получает семя готовым. Неверующий скажет »от природы». Христианин скажет: »из природы, от Бога». В этом смысл таинства венчания: принять семя от Бога.
Если семени нет, человеческая активность выльется в бесплодную суету. Но семя недостаточно принять. Его надо вырастить. Какие принципы надо выбрать в качестве семейных устоев? Брак можно назвать христианским , когда в быту и этических установках супруги осуществляют божественный замысел брака . Ошибочный принцип может стать камнем преткновения для супружеских отношений. В основу семьи нельзя полагать равноправие супругов. Гражданское равноправие обеспечивает мужчине и женщине равную независимость, или, употребляя модное слово, эмансипацию. Оно дает женщине равные с мужчиной права перед законом и равные голоса на выборах политической власти в стране. Такое положение не вызывает возражений. Мужчина и женщина в государстве рассматриваются как равноправные и независимые социальные единицы. Их независимость становится социальной задачей. Но мужчина и женщина — не муж и жена! Мы чуть не спутали гражданское равноправие с супружеским. Это совсем не одно и то же. Равенство голосов в принятии гражданских или семейных решений имеет разный смысл. Если гражданская жизнь направлена центробежно, то в семье, напротив, характер отношений направлен ценростремительно.
Во-первых, муж и жена связаны зависимостью. В этом смысл брака. Задача брака — укрепить взаимную зависимость. Опасно для брака стремление к независимости. Эмансипация смертельна, как удар кинжалом в самое сердце брака. Семья связывает мужа и жену органической зависимостью. В организме все органы равно необходимы, но выполняют разные функции… Независимость органов друг от друга называется смертью. Тело распадается. Начинается общая эмансипация.

Во-вторых, семья имеет иерархическую структуру. Каждому в семье принадлежит определенное место. При двух равных голосах семейная демократия неизбежно превращается в замаскированную форму раздора. Принцип равноправия, положенный в основу супружества, становится бомбой замедленного действия. Рано или поздно он обязательно взорвет семью.
Вопрос о формальном главенстве становится острым только в несостоявшейся семье, где воля мужа и жены противопоставлены. В христианской семье муж и жена имеют одно хотение и одну волю. Такое утверждение может показаться странным; как могут два различных лица иметь одно хотение и одну волю? Если рассматривать семью с точки зрения христианской онтологии как единый организм, то значение приобретает не число лиц, а единство природы. Воля принадлежит природе, а не лицу. Три Лица Святой Троицы имеют единую Божественную волю. Господь Иисус Христос в одном Лице имеет две воли соответственно двум природам: Божественную и человеческую. Единая природа семьи имеет единую волю, хотя лиц двое. Если в семье нет единоволия, значит, семья не состоялась. Она не стала духовным и телесным организмом… В едином организме семьи угасает принцип справедливости. В этике супружества справедливость становится искушением, которое приходится постоянно преодолевать жертвенностью. Задача супруга не в том, чтобы получить »свое» от другого, «Любовь не ищет своего» (1 Кор 13:6). «Блаженнее давать, нежели принимать», — сохранило Церковное Предание незаписанные слова Христа.

Справедливостью дышит буржуазная норма наемничества. Наемник служит за плату. Справедливо, когда плата соответствует службе. Такой принцип оправдывает себя в деловых отношениях, но не в супружеской любви…
Великодушие и бескорыстие любви должны быть христианской альтернативой справедливости и ревности. Такая любовь основана на самопожертвовании. Она не говорит: »ты — мой». Она говорит: »я — твой!» Любящий не собственник, а собственность другого. Любящий не берет другого для себя, а отдает себя другому, ничего в замен не требуя. Это заведомо несправедливо.
Слова апостола Павла кажутся заповедью, определяющей самое существо супружеских отношений: «Друг друга тяготы носите, и так исполните закон Христов» (Гал 6:2).(4)

V.

Таинство брака, а точнее сказать Таинство Любви, это путь восхождения от естественного к сверхестественному, от «земного» к «небесному». Цель семьи, как и цель Церкви – преображение тварного мира в «Царство Небесное», боговоплощение Слова Божьего в творении Творца и в приобщении творения вечной жизни Духа.  Потому в Новом Завете семья именуется «Малой Церковью».

Естественное биологическое стремление мужчины и женщины к единению даровано Богом человеку, чтобы он смог осуществиться как «образ и подобие Божие», которое возможно только в ипостасном единении, в желании этого единения, и в осознании того что оно невозможно без Бога. Потому биологическая семья имеет начало во взаимном притяжении двух «половин» друг к другу, а христианская семья начинается через подвиг любви, осмысленный верой и ведущий ко Христу, и движима желанием обоих супругов: «да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, как на небе, так и на земле», и венчание это особое испрошение благодатной помощи Божьей на пути одухотворения плоти в Теле Христовом.

Семейная жизнь, как и монашество, — путь подражания Христу, отречение от своей жизни ради жизни другого, и в этом отречении обретение себя в другом и Христа друг в друге. И как Его жизнь в этом мире – путь мученика Любви, так и семейная жизнь – путь мученического самоотречения от себя, «ради спасения всякой твари». В христианской семье, как в монастыре: мы учимся быть верными до конца, все прощать, покрывая любовью грехи ближнего, ничего не иметь своего, всё отдавая другому, учимся целомудренному  видению «образа Божьего» в человеке, исполняя единственную новую заповедь дарованную миру Христом: да любите друг друга, как Я возлюбил вас.

Примечания: (1) – Дворкин А. Л. «Очерки по истории Вселенской Православной Церкви»,  (2) – протоиерей Иоанн Мейендорф «Брак в Православии», (3) — Троицкий С.В.  «Христианская философия брака», (4) – протоиерей Павел Адельгейм «Просто христианский брак».